Его Отвергнутая Омега: Второй Шанс с Королем

Семь лет я была отвергнутой парой Альфы Кайлана Чернова.

Но я никогда не была ему нужна. Он всегда хотел только Ливию, женщину, с которой вырос.

Когда Ливия подставила меня, обвинив в краже бесценного ожерелья, Кайлан даже не усомнился.

— Ты, мерзкая Омега, — выплюнул он. — Ты не достойна даже грязь с её туфель слизывать.

Затем он приказал страже заковать меня в серебряные наручники и бросить в темницу. А Ливия в это время лила крокодиловы слёзы в его объятиях.

Когда меня уводили, я увидела, как он вздрогнул. На его лице на миг промелькнула боль от нашего разорванного союза.

Но он ничего не сделал. В тот момент умерли семь лет глупой надежды.

На следующий день, после того как мама вытащила меня из-за решётки, в аэропорту меня нашёл Альфа-соперник.

Он предложил мне должность своего главного стратегического советника. С одной целью: уничтожить империю Кайлана.

Я согласилась, не раздумывая ни секунды.

Глава 1

От лица Серафимы:

Сообщение пронзило мой разум, холодное и острое. Это был не голос, а ощущение, официальная печать окончательности, выжженная на моей душе.

«Совет Старейшин настоящим подтверждает, что Лунная Богиня стала свидетельницей разрыва. Семилетний период наблюдения между Альфой Кайланом Черновым и Омегой, Серафимой Волковой, завершён. Ваше право на титул Луны окончательно аннулировано».

Я стояла в тени огромного бального зала. Хрустальные люстры на ежегодном приёме стаи Чёрной Луны насмешливо сверкали. Мои пальцы сжались на подносе с пустыми бокалами из-под шампанского, которые я должна была убирать.

На другом конце зала в центре внимания была Ливия Тернова, её смех звенел, как стекло. Она праздновала недавнюю деловую победу, но все знали, что на самом деле отмечали другое. Моё окончательное, официальное низложение.

«Посмотрите на неё», — прошипела одна из подруг Ливии. Её голос был шёпотом в физическом мире, но криком в общем ментальном пространстве стаи. «Всё ещё делает вид, что ей здесь место».

Яркие и жестокие глаза Ливии нашли мои. Она подплыла ко мне, хищница в шёлковом платье.

— Серафима, дорогая, — проворковала она, её голос сочился фальшивым сочувствием. — Всё трудишься. Должно быть, ты ужасно устала. Но, полагаю, для твоего вида это как раз то, что нужно.

Она неопределённо махнула рукой в сторону моей простой униформы прислуги.

— Какая жалость, на самом деле. Твоя мать была такой одарённой целительницей, пока… ну, ты знаешь. — Она ухмыльнулась. — По крайней мере, она могла слышать нужды стаи. Глухая целительница. Какая трагическая потеря. Очень надеюсь, она не передаст дальше свою дефективную кровь.

Низкий рык зародился у меня в груди — звук, которого я не издавала годами. Моя мать. Она могла оскорблять меня, унижать, но моя мать была чертой, которую нельзя переходить.

— Не смей, — сказала я, мой голос охрип от долгого молчания. — Не смей говорить о ней.

— А то что? — рассмеялась Ливия. Она взяла бокал красного вина с проезжавшего мимо подноса. — Маленькая Омега укусит?

Я толкнула её. Несильно, просто чтобы заставить отступить. Это был глупый, импульсивный поступок. Омега никогда не должна поднимать руку на Бету высокого ранга.

Глаза Ливии расширились в театральном шоке, а затем сузились до чистой злобы. Одним движением кисти она выплеснула содержимое своего бокала мне в лицо.

Жгучая боль взорвалась на моей щеке и потекла вниз по шее. Это было не просто вино. Я мгновенно почувствовала едкий, обжигающий запах серебра. Всего несколько крупинок, достаточно, чтобы вызвать мучительную боль и уродливые волдыри на коже оборотня, но недостаточно, чтобы убить.

Вокруг раздались вздохи. Я схватилась за лицо, ожог пылал белым огнём.

— Что здесь происходит?

Голос прорезал шум, как удар хлыста. Глубокий, звучный, полный власти, заставившей каждого волка в комнате, включая меня, замереть. Приказ Альфы.

Альфа Кайлан Чернов стоял там, его внушительная фигура излучала силу и ярость. Его глаза цвета грозового неба были прикованы к сцене.

— Ливия! — прорычал он.

Лицо Ливии тут же исказилось.

— Кайлан! Она толкнула меня! Эта… эта Омега, она напала на меня!

— Она моя отвергнутая пара, — сказал Кайлан опасно низким тоном. — И она всё ещё под моей защитой. Ты не причинишь ей вреда.

Слёзы навернулись на глаза Ливии.

— Под твоей защитой? Семь лет, Кайлан! Семь лет ты держал её здесь, это постоянное напоминание о вашей связи. Ты говорил мне, что это для того, чтобы заставить меня ревновать, чтобы я поняла, что потеряла!

Челюсть Кайлана напряглась. Он шагнул вперёд, его взгляд скользнул по моей покрытой волдырями коже, а затем снова остановился на Ливии. На его щеке дёрнулся мускул.

— А что заставило тебя думать, — спросил он, и в его голосе внезапно не осталось и капли тепла, — что я буду ждать тебя вечно?

Он схватил меня за руку. Его прикосновение послало знакомый, мучительный разряд по моему телу — призрак нашей разорванной связи. Он оттащил меня от глазеющей толпы, его хватка была крепкой, пока он вёл меня из бального зала.

В стерильной тишине его машины запах кожи и его собственная мощная аура — как сосновый лес после грозы — наполнили мои лёгкие. Он промокнул мою щёку стерильной салфеткой из аптечки в машине. Я вздрогнула.

— Не двигайся, — приказал он, его голос стал мягче. Он закончил обрабатывать рану, выражение его лица было непроницаемым.

Он отбросил салфетку и завёл машину.

— Прости за Ливию, — сказал он, не глядя на меня. — Я с ней разберусь.

Я ничего не сказала.

Он ехал несколько минут в тишине, огни города расплывались за окном. Затем он снова заговорил, в его голосе прозвучала странная нотка.

— Я только что понял… сегодня годовщина.

Годовщина. День, когда мы впервые встретились, день, когда наши волки узнали друг друга. День, когда он посмотрел на меня с отвращением и произнёс слова, которые разрушили мой мир. День, когда он отверг меня.

— Я тебе что-нибудь куплю, — предложил он, как будто это могло что-то исправить. — В качестве компенсации.

Я наконец повернулась, чтобы посмотреть на него. Моё лицо было маской спокойствия, которого я не чувствовала.

— Этот день для меня больше ничего не значит, Альфа.

На его лице промелькнуло что-то — удивление? раздражение? Прежде чем он успел ответить, навязчивый, приторный голос вторгся в мой разум, потому что он был направлен на него, а остатки нашей связи всё ещё позволяли мне чувствовать эхо.

«Кайлан, пожалуйста, забери меня. Я боюсь темноты. Ты же знаешь».

Это была Ливия. Конечно, это была она.