Семнадцать с половиной

Моя фамилия Сказинов. Её знают многие, но не благодаря мне. Мой отец — крупный предприниматель, владелец трех огромных автозаводов и большой сети автосервиса.

Я лишь его производная, прозрачная тень, пылинка на плече его брэндового пиджака. А он для меня — оболочка, равномерно покрывающая кучу претензий, бумаги с печатями, кресло с высокой спинкой, счета во всех банках мира, вечно звонящий телефон и дверь от кабинета.

Сейчас я смотрю на наш элитный трехэтажный дом и понимаю, что его высокая крыша могла бы мне пригодиться, чтоб рассыпаться на засохшие лепестки. Упасть на нужное направление ветра и увенчать собой могилу матери. Мы с ней были знакомы всего несколько минут. Она дала мне имя Артём. Потом отправилась в родной город. Теперь ей там неодиноко. Рядом с ней похоронены её родители. Видимо, моё рождение стало началом катастрофы.

Отец хотел пацана. Но меня он всегда считал мальчиком. В детстве я был робкий, застенчивый, слабый. Я не был тем, кому он мог бы доверить своё дело. Когда я вырос и изменился, он даже этого не заметил. А ещё я бракованный. Именно так он меня называет.

У меня гетерохромия. На самом деле в этом нет ничего критичного. Просто разного цвета глаза. Это не считается болезнью или дефектом и никак не влияет на здоровье. Только отец так не считает. Для него это очередной предлог, чтоб выразить свое недовольство.

Он не горит желанием меня воспитывать и часто уезжает по работе. Раньше он оставлял меня под присмотром посторонних людей. Сейчас, когда я вырос, домработница приходит пару раз в месяц, так же как и садовник.Через них же, отец контролирует все бытовые вопросы. Финансово он меня не бросал: содержание дома, счета, мои банковские карты. Для него оплачивать это всё — то же самое, что для взрослого прочитать букварь.

Я не вижу его по несколько месяцев. Трубку он не берёт. Современный смартфон — это оригинальное устройство. С его помощью можно заказать доставку еды или вызвать такси. Можно рисовать картины и создавать музыку путём подбора аккордов. Можно создать собственный видеоролик или пародию на чужое кино. Быть может, в скором времени с него получится в космос запустить ракету. Но его прямая функция, дозвониться человеку доступна далеко не всегда.

Я пытался заслужить его любовь. Хорошо учился, не попадал в истории и не мешал ему. Но когда я окончил школу, я понял, что любовь не заслуживают. Человек либо любит, либо нет. И тогда я решил стать собой.

Отец хотел, чтоб я стал экономистом, но я выбрал химию. Хотел, чтоб я занимался борьбой, а я выбрал банальную атлетику. Ещё он хотел, чтоб я научился водить машину, но мне нравится скейт. Все это ещё больше испортило наши отношения, но только мне уже все равно. Благодаря моему выбору, у меня появилось пару приятелей в универе и девушка.

Ксюха классная. Она старше меня на два года. Наши отношения и всё, что между нами происходит — зачастую ее инициатива. Я не считаю себя пресмыкающимся. Просто рядом с ней, меня устраивает такая модель отношений.

Как бы ценично это не прозвучало, но Ксюша для меня удобная. Она скрашивает мое одиночество. Составляет мне компанию на прогулках. Шлёт смешные видео и фото. По ночам мы часто переписываемся. Иногда выпиваем. Проводим время наедине. В общем, встречаемся по всем современным традициям.

Самая большая страсть в моей жизни — это химия. Совсем недавно я был готов променять на неё кого угодно и даже жениться на ней. Это не просто страсть, это извращённый интерес. Поэтому я поступил на биохимический.

У меня была мечта и цель. Но они превратились в химеру из-за моей опрометчивости. Я хотел создать что-то своё, чтобы перестать быть неугодным сыном. Я просто хотел быть собой. И я стал. Теперь я начинающий малолетний преступник и очень скоро на меня устроят охоту бандиты.

Любой другой на моем месте обратился бы за помощью к родителям. Но я не могу. Как выяснилось недавно, отца больше нет. По привычке я продолжаю говорить о нем в настоящем времени.

Я не хочу погружаться в преступный мир. Я готов на многое, чтобы найти выход. Подозреваю, что он там же, где и вход, но слишком высоко для меня. И я не могу через него выйти.

Сегодня я целый день, бесцельно, слоняюсь по коридорам нашего дома. Он огромный, холодный и совершенно не пригоден для жизни. Меня угнетает множество ненужных комнат. Дорогая отделка, ручная лепка, узорчатые глянцевые полы, люстры под заказ, куча новейшей техники, современная охранная система. Кому и зачем это всё нужно, если я здесь один? Я один в этом доме и один во всем мире.

Мне хочется выпить и хочется выть. Ну что же, для алкоголя я ещё выделю время. А сейчас можно остановиться на кофе, в любимом кофейном киоске. Одеваю рваные джинсы, серую толстовку, обычные конверсы, на случай, если придётся убегать. Накидываю капюшон и направляюсь на «стекло». Кстати, люблю такую погоду. Люблю запах дождя, мокрого асфальта и южного ветра.

Телефон периодически звонит, а я не беру трубку. Мне нечего сказать не Джокеру, не Моби. Знаю, что скоро меня найдут. Странно, но я не боюсь и совсем ничего не чувствую. И мне это определенно нравится.

Подхожу к киоску. Снова звонит телефон. Вытаскиваю, чтоб сбросить. Но вдруг вижу надпись Влад. Я удивлен. А ещё мне кажется, что я рад. Ничего не подозревая, нажимаю на зелёный значек, отвечаю:

— Алло.

— Ты сейчас где?

— На кофейном ларьке. На том самом.

— Обойди его с другой стороны и жди там. Сейчас подъеду. — Голос Влада не такой, как всегда. Кажется, что-то не так.

— Влад, что-то случилось?

— Просто сделай, как я говорю. Сядешь на заднее сиденье.

— Ладно. — Кладу трубку, обхожу ларек.

Смотрю по сторонам. Неужели он что-то знает? Если это так, то я не имею понятия, во что обернется сейчас наша встреча. Но в любом случае, я на краю пропасти и бежать мне некуда.

Минут через пять, передо мной останавливается знакомое чёрное авто. Я сажусь назад. Влад быстро трогается. Мы проезжаем по набережной. Он сворачивает к посадке, которая тянется вдоль берега. Я ловлю лицо Влада в переднем зеркале. Его эмоций, как всегда, не различить, а взгляд холодный и пустой. Понять его настроение можно лишь по голосу, но он молчит. Я чувствую, что сейчас что-то произойдет и чувствую это не сердцем.

Он заворачивает и заезжает в посадку. Останавливает машину в метрах трёх от воды. Некоторое время он смотрит прямо, а потом оборачивается ко мне, протягивает руку и сухо говорит:

— Дай свой телефон.

Я хочу спросить: "зачем?" , но слова останавливаются в грудной клетке. Я молча протягиваю смартфон. Он выхватывает его. Выходит из автомобиля и швыряет далеко в воду, со словами:

— Это на всякий случай!

Я, опешив, выскакиваю из машины. Кричу:

— Ты что сделал? У меня в нём всё!

Влад быстрыми шагами направляется ко мне.

— Ничего. Восстановишь. — Он хватает меня за подбородок и добавляет, — Если сам восстановишься.

Его пальцы сжимаются сильнее. Мне кажется, что он хочет сломать мне челюсть. Он с силой поднимает мое лицо к своему. Смотрит своими мертвыми глазами в мои разноцветные и шипит:

— Так сколько, ты говоришь, тебе лет?

Я хочу ответить, но он держит мой подбородок слишком крепко. Я боюсь пошевельнуться. Мне больно и не хватает воздуха. Вдруг его рука падает вниз, а я падаю на колени, прямо ему под ноги. Он едва успевает уклониться, чтобы его не вырвало прямо на меня. Несколько минут он стоит согнувшись и сплевует. А я так и сижу на коленях в траве. Я, как зверёк перед забоем, притаился и жду своей участи.

Влад не смотрит на меня. Все его лицо в слезах и слюне. Я мог бы подумать, что это обычное недомогание, расстройство. Мог бы, если бы не его странные глаза. Я думаю, он чем-то болен, чем-то серьезным. Не знаю почему, но вместо того, чтоб бежать, я иду к его автомобилю. Достаю бутылку воды и салфетки. Протягиваю ему. Он молча берет. Кивает в сторону авто и говорит в пол-голоса:

— Сядь в машину.

Через несколько минут мы сидим рядом. Он у руля, а я на пассажирском месте. Берет два ментоловых леденца, рассасывает, а после спрашивает:

— Почему не сбежал?

— Некуда.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

— Ты что, все знаешь? — задаю вопрос, как мне кажется, глупый.

— В общих чертах, да. Чего от меня хотел?

— Думал, ты сможешь помочь.

— Вот как? И чем же?

— Ну, ты же торгуешь. Подумал, у тебя могут быть связи.

–Я не торгую. — Влад переводит на меня взгляд и хмурится. — С чего ты это взял?

— Мне сказали.

— Сказали, значит. И кто?

— Девушка моя.

— О! Так у тебя ещё и девушка есть? А я то рассчитывал на твой камминг аут. — Его голос заметно понижается. — А дальше, что соврёшь? Скажешь, что у тебя раздвоение личности?

— Извини. Мне правда стыдно. — Я виновато опускаю голову.

— Я работаю, как Джокер. Гоняюсь за такими, как ты. Не он, не я ничего не решаем. Что нам говорят, то и делаем. Поэтому ничем помочь не могу.

— Это он, про меня, рассказал?

— Да. — Влад тяжело вздыхает. — Зачем соврал, что тебе двадцать?

— Подумал, что если скажу правду, то ты не станешь со мной связываться.

— Почему не стану? — Он снова на меня смотрит, а мне становится стыдно. Кажется, я краснею.

Некоторое время мы сидим в тишине. Вдруг он заливается истерическим смехом. Неплохое открытие. Не знал, что он умеет смеяться.

— В каком смысле связываться? Ты про физическую связь что-ли? — Он почти кричит. Не дожидаясь ответа, продолжает, — Ты психопат или сильно смелый? Да по какому праву ты врываешься мне в душу и врешь, хозяйничаешь в моей жизни, вымазываешь мои вещи? Я, по-твоему, что игрушка? — В его голосе больше нет злости, а только горечь. Я хочу провалиться, исчезнуть, загладить вину, хочу попросить прощения. А он снова кричит:

— Где твои родители?

И этот вопрос, окончательно, выводит меня из равновесия. Из моих глаз хлынуло столько солёного яда, что всё лицо тут же стало мокрым, будто в него плеснули стакан воды. Я открываю двери, чтоб выскочить. Я не собираюсь убегать от Влада. Я даже забыл о нём. Я хочу бежать в кусты, в темноту, чтоб спрятаться. Забиться под деревья и не двигаться. Не дышать, затаиться, чтобы все мои мысли и чувства меня не услышали и не смогли найти никогда.

Я почти выбегаю, но Влад крепко хватает меня за локоть и одним рывком затягивает назад, с фразой:

— Закрой дверь. Я не буду об этом спрашивать.

Я закрываю дверь. Отворачиваюсь к окну. Останавливать слезы не имеет смысла. Я как будто переполнен ими от пяток до затылка. Но это не страшно. Слезы, как и дождь. Их нужно терпеливо переждать. Должно быть, Влад именно это и делает. Знаю, что он на меня не смотрит. Наверно, как обычно, уткнулся взглядом вперёд. Он молчит, а я реву, как ребенок.

Я начинаю понемногу успокаиваться. Влад протягивает мне бутылку с водой.

— Сделай три небольших глотка и не забывай дышать. — говорит небрежно и сухо.

— Ты врач что-ли? — Беру у него бутылку.

— Почти.

— Почти, это как? В порно, доктора играл? – говорю глухо и равнодушно, понимая, что терять мне больше нечего.

— Веселишься? Наверно, у тебя совсем нет проблем. Угадал?

–Они меня будут искать?

— Уже ищут. Домой тебе нельзя.

— И что, в дом могут зайти?

— Нет. Будут за ним наблюдать. Ждать, когда рядом появишься. По району машины расставили. Думаю, с твоим универом то же самое.

— Ты теперь меня отвезёшь к ним?

— Не знаю. Рассказывай всё с начала и по порядку. Про наркоту — как создал, как толкал и зачем. О том, как тебя поймали и о чём вы говорили. Как нашёл меня и как собирался воздействовать. После я подумаю, что с тобой делать.

— Зачем тебе это всё знать? Ну помимо того, что касается тебя?

— Хочу понять.

— Ладно. Я расскажу. — Я делаю паузу на несколько секунд и на выдохе произношу, — Семнадцать с половиной.

— Что? — Влад поворачивается ко мне. В его голосе непонимание.

— Ну ты спрашивал мой настоящий возраст. Мне семнадцать с половиной.