Шрамы предательства: Наследница, которую пытались стереть

Потолок в гостевой комнате квартиры Жемчуг был чужим. В углу расплылось пятно от воды, формой напоминающее отбитое легкое. Куница смотрела на него, считая трещины в штукатурке и пытаясь игнорировать отбойный молоток, стучащий внутри черепа.

Три дня.

Ее не было три дня.

Семьдесят два часа тишины. Семьдесят два часа она гипнотизировала телефон, который молчал, потом звонил, потом снова затихал. Теперь экран был темен, телефон лежал экраном вниз на тумбочке.

Дверь со скрипом отворилась. Вошла Жемчуг, держа в руках две дымящиеся кружки кофе. Выглядела она так, будто тоже почти не спала. Она поставила кружку на подставку с тихим звоном.

- Ты выглядишь ужасно, Куница, - сказала она, присаживаясь на край матраса. - Ты что, подписывала бумаги о разводе во сне?

Куница села, комната слегка поплыла перед глазами. Она потянулась за кофе, нуждаясь в тепле, чтобы согреть ледяные пальцы.

- Я не видела снов. Я просто... ждала.

- Его? - голос Жемчуг был резким.

Куница не ответила. Она взяла свой телефон. Переписка с Молотом была открыта. Последнее сообщение было от нее, отправленное три дня назад: «Я больше так не могу. Я ухожу».

Ниже - ничего. Ни синего пузыря. Ни отметки «Прочитано». Только пустое белое пространство.

- Он даже не заметил, что меня нет, - прошептала Куница, чувствуя, как сжимается грудь. Это ощущалось как физическая тяжесть, как могильный камень, давящий на грудину.

Жемчуг издала долгий, разочарованный вздох.

- Он заметил. Он просто играет в свои игры. Игнор - его любимый вид спорта, помнишь?

Она встала и раздернула шторы. Горизонт был серым и унылым.

- Вставай. Нам нужна еда. Жирная, вредная еда из закусочной. И свежий воздух.

Полчаса спустя они ехали в красном седане Жемчуг по сырым улицам. Огни города расплывались в зеркале заднего вида. Куница прислонилась головой к прохладному стеклу, наблюдая, как мир проносится мимо.

- Знаешь, - сказала Жемчуг, постукивая пальцами по рулю. - Ты могла бы просто заблокировать его номер. Сделать это реальным.

- Это и так реально, - ответила Куница, хотя в ее голосе не было уверенности.

Впереди поток машин начал замедляться. Стоп-сигналы окрасили мокрый асфальт в красные полосы.

- Отлично, - простонала Жемчуг. - Что теперь?

Куница прищурилась через лобовое стекло. Это были не дорожные работы.

Синие огни.

Вспышки красного и синего отражались от зданий, ритмичные и пугающие. Вереницу машин загоняли в одну полосу.

- Рейд ГИБДД, - сказала Жемчуг, проверяя время на приборной панели. - Едва девять вечера во вторник? Серьезно?

У Куницы оборвалось сердце. Холодный пот выступил на затылке. Это была иррациональная реакция. Она не была за рулем. Она не пила. Но вид этих огней, формы, власти... это запускало рефлекс, выработанный за пять лет брака.

Очередь двигалась медленно. Она сползла ниже на пассажирском сиденье, плотнее кутаясь в пальто.

- Расслабься, - бросила Жемчуг, взглянув на нее. - Мы чисты. Если только ты не скрываешь ордер на арест, о котором я не знаю.

Куница выдавила смешок, но он вышел похожим на сухой кашель.

Они ползли вперед. Молодой офицер с фонариком махал машинам проезжать или останавливал их. Он выглядел так, будто только что из академии, лицо свежее и полное рвения.

Жемчуг опустила стекло, когда он подошел.

- Добрый вечер, офицер.

- Добрый вечер, мэм, - сказал новичок.

Он посветил фонариком на заднее сиденье, затем луч скользнул по Жемчуг и, наконец, по Кунице.

Свет ударил Кунице в глаза, на секунду ослепив ее. Луч задержался на ее лице.

Новичок замер. Он слегка опустил свет, его другая рука потянулась к рации на плече. Он пробормотал что-то тихо в приемник. Куница не могла разобрать слов, но от тона у нее волосы встали дыбом на руках.

- В чем-то проблема? - спросила Жемчуг, ее голос потерял дружелюбие.

Новичок не ответил. Он сделал шаг назад, не сводя глаз с Куницы.

Из темноты позади патрульной машины отделилась тень.

Тяжелые ботинки хрустели по гравию и асфальту. Звук был отчетливым. Размеренным. Властным.

Ее сердце колотилось о ребра, как обезумевшая птица в клетке. Она знала эту походку. Она знала ширину этих плеч.

Фигура шагнула в ореол уличного фонаря.

Молот.

Он был в своей темной форме, серебряные капитанские звезды на воротнике блестели в резком свете. Его лицо было каменной маской, жесткие углы и неумолимые линии. Он не смотрел на новичка. Он не смотрел на Жемчуг.

Его глаза были прикованы к Кунице.

- Капитан, - сказал новичок, вытягиваясь в струнку.

Молот даже не удостоил его взглядом. Он просто махнул рукой, пренебрежительный жест, отправивший младшего отступать на другую сторону дороги.

Молот подошел к пассажирской стороне машины Жемчуг. Он стоял там мгновение, нависая над ними, заслоняя городские огни. Воздух в машине словно исчез, высосанный его подавляющим присутствием.

Он постучал костяшкой пальца по стеклу Куницы. Тук. Тук.

Звук отдался эхом в ее костях.

- Открой, - одними губами произнес он.

Руки Куницы дрожали. Она спрятала их на коленях. Она посмотрела на Жемчуг. Жемчуг выглядела разъяренной, но и немного испуганной. Нельзя говорить «нет» такому человеку, как Молот, особенно когда он при исполнении.

Куница нажала кнопку. Стекло поползло вниз с механическим жужжанием.

Холодный ночной воздух ворвался внутрь, неся запах дождя, выхлопных газов и его самого. Мята и табак.

Молот положил руки на дверную раму, наклоняясь, пока его лицо не оказалось на одном уровне с лицом Куницы. Его глаза были темными, зрачки расширены, поглощая радужку.

- Сбежала к подружке, - сказал он, его голос был низким, гравийным рокотом, вибрирующим в груди Куницы. - Три дня, Куница. Это был твой план?

- Я не сбежала, - сумела выговорить Куница, голос ее дрожал. - Я ушла.

- Семантика, - отрезал он.

- Эй, полегче, - вмешалась Жемчуг, наклоняясь через консоль. - Она не хочет с тобой разговаривать.

Глаза Молота метнулись к Жемчуг, острые и режущие, как лезвие бритвы.

- Не вмешивайтесь, госпожа Чен. Если не хотите, чтобы я начал проверять глубину протектора ваших шин.

Жемчуг захлопнула рот, сжав челюсти.

Молот снова переключил внимание на Куницу. Он протянул руку ладонью вверх. Требование.

- Документы, Куница.

- Зачем? - спросила Куница. - Я пассажир.

- Потому что я так сказал, - отчеканил он. - Документы.

Куница неуклюже завозилась с сумочкой, пальцы онемели. Она достала кошелек и вытащила водительские права. Протянула ему.

Молот взял их. Посмотрел на фото, потом на имя. Куница Молот. Он провел большим пальцем по фамилии - собственнический, заявляющий права жест.

Затем его пальцы сжались вокруг пластиковой карты. Он не вернул ее.

Позади них кто-то посигналил. Молот не дрогнул. Он даже не моргнул.

Он нажал кнопку рации.

- Экипаж 4, задержите это транспортное средство. Проводим рутинную проверку.

- Есть, капитан, - протрещала рация в ответ.

У Куницы перехватило дыхание. Он не просто остановил их. Он задерживал их. Ради нее.

- Молот, верни мои права, - сказала Куница, паника подступала к горлу.

Он сунул карту в нагрудный карман, прямо за свой значок. Заложник.

- Выйди из машины, Куница.