Брошенная жена: тайная наследница миллиардов

Дождь в Нью-Йорке ничего не смывал, а лишь делал грязь более скользкой. Каролина вышла из вестибюля жилого дома, волоча за собой единственный винтажный кожаный чемодан. Он был маленьким. В нем была только та одежда, которую она купила на собственные деньги до замужества, и несколько личных вещей, которые действительно имели значение.

Она остановилась под навесом, сделав глубокий, успокаивающий вдох. Дрожащая девушка, которая вчера вечером звонила брату, исчезла, запрятанная в самые дальние уголки ее сознания. На ее месте стояла женщина, которая помнила, кем она была до того, как стала одной из Беляевых. Она выпрямила спину, ее лицо застыло в маске фарфорового безразличия.

Швейцар, добрый человек по имени Геннадий, который всегда давал ей лишний зонтик, шагнул вперед.

— Госпожа Беляева, позвольте мне вызвать вам такси. Там настоящий ливень.

Каролина одарила его слабой, печальной улыбкой.

— Спасибо, Геннадий. Но за мной приедут. И... теперь просто Каролина.

Она прошла мимо него, вышла из-под навеса и попала под потоп. Дождь мгновенно промочил ее пальто, пробирая до костей, но ей было все равно. Ей нужно было почувствовать хоть что-то, кроме оцепенения.

Из въезда в подземный гараж выехал гладкий черный автомобиль. Каролина узнала урчание двигателя еще до того, как увидела эмблему. Это был «Майбах» Эдуарда.

Машина замедлила ход, приближаясь к бордюру, у которого она стояла. Тонированное стекло со стороны водителя опустилось наполовину. Там сидел Эдуард, его профиль резко выделялся на фоне огней приборной панели.

Рядом с ним, на пассажирском сиденье — ее сиденье — сидела Эдда. Она положила голову на плечо Эдуарда, ее светлые волосы были идеально уложены, несмотря на влажность. Она посмотрела на Каролину через окно, ее голубые глаза были широко раскрыты в притворном сочувствии, но уголок ее рта дернулся вверх.

Эдуард посмотрел на Каролину, стоящую под дождем. На секунду его брови нахмурились. Он посмотрел на маленький чемодан. Он посмотрел на ее мокрые волосы, прилипшие к щекам. По его лицу промелькнуло что-то — может быть, вина или просто раздражение.

— Тебе нужны деньги на метро? — крикнул он, перекрывая шум дождя. — Я могу...

Прежде чем он успел закончить фразу, темноту улицы прорезали два ослепительных луча ксенонового света.

За угол повернул автомобиль, двигаясь с хищной и бесшумной грацией акулы в глубоких водах. Это было не такси. И не «Убер». Это был «Rolls-Royce Phantom», окрашенный в заказной двухцветный — полуночно-синий и серебристый. Этот автомобиль стоил дороже, чем весь пентхаус, который Каролина только что покинула.

Эдуард замолчал. Он уставился на машину. Он разбирался в машинах. Он узнал сдержанную элегантность этого автомобиля, обычно предназначенного для топ-менеджеров транснациональных конгломератов. Судя по скромным, не заказным номерам, это был служебный автомобиль, вероятно, принадлежащий какой-то холдинговой компании.

«Rolls-Royce» плавно остановился прямо перед Каролиной, загородив Эдуарду обзор.

Водительская дверь открылась. Мужчина в сшитой на заказ униформе вышел, не обращая внимания на дождь, и раскрыл огромный черный зонт. Он с военной точностью двинулся к задней двери.

Но задняя дверь открылась изнутри, прежде чем водитель успел до нее дойти.

Из машины показалась длинная нога в темных брюках и итальянских кожаных туфлях, стоивших целое состояние. Из машины вышел Болеслав Голиков. Он был высок, более ста девяноста сантиметров, и излучал ауру абсолютной, устрашающей власти. Его лицо, часто появлявшееся на обложках «Forbes» и «Ведомостей», застыло в маске холодного гнева.

Руки Эдуарда крепче сжали руль его «Майбаха».

— Это Болеслав Голиков, — прошептал он с недоверием в голосе. — Какого черта он здесь делает?

— Голиков? — оживилась Эдда, сузив глаза. — Тот самый миллиардер? Почему он останавливается ради нее?

Болеслав проигнорировал «Майбах». Он проигнорировал швейцара. Он проигнорировал весь мир. Его взгляд был прикован к Каролине.

Он подошел к ней, дождь отскакивал от его плеч. Он не сказал ни слова. Он протянул руку и взял у нее ручку чемодана, без усилий передав его своему водителю, не отрывая от нее взгляда.

Затем Болеслав Голиков, человек, известный как «Ледяной человек Уолл-стрит», снял свой сшитый на заказ пиджак. Он накинул его на промокшие плечи Каролины. Он соединил лацканы, укутывая ее, словно она была драгоценной, хрупкой куклой.

Каролина посмотрела на него снизу вверх. Ее губа дрогнула.

— Болеслав...

— Я с тобой, — сказал он низким, рокочущим голосом. — Ты в безопасности.

Он наклонился и поцеловал ее в лоб. Это был нежный, покровительственный жест, который длился на секунду дольше, чем подобает случайным знакомым.

Из «Майбаха» Эдуард наблюдал за поцелуем. Его костяшки пальцев побелели, когда он сжал кожаный руль. Горячее, уродливое чувство поднялось у него в животе. Оно было похоже на кислоту.

— Она... она его знает? — пробормотал Эдуард.

Эдда издала тихий, жестокий смешок.

— О, Эдуард. Не будь наивным. Посмотри на них. Это не друг. Она все это спланировала. Вероятно, она нашла своего следующего «спонсора» несколько месяцев назад. Поэтому она так легко подписала документы. Он, наверное, прислал служебную машину, чтобы забрать свою новую игрушку.

Логика встала на свои места в голове Эдуарда. Это было единственное объяснение, которое имело смысл. Каролина, девушка из трейлерного парка, ничтожество, каким-то образом соблазнила одного из самых влиятельных людей на Восточном побережье. Она была золотоискательницей. Он был прав с самого начала.

— Она отвратительна, — прошипел Эдуард. — Я рад, что избавился от нее.

Болеслав повел Каролину к открытой двери «Rolls-Royce». Прежде чем сесть, он остановился. Он медленно повернул голову, глядя прямо на «Майбах».

Даже сквозь дождь и тонированное стекло Эдуард почувствовал тяжесть этого взгляда. Это был взгляд чистой, неприкрытой угрозы. Это было обещание насилия.

Болеслав сел в машину. Тяжелая дверь с глухим стуком закрылась, унося Каролину в мир роскоши, о доступе в который Эдуард мог только мечтать. «Rolls-Royce» отъехал, его задние фонари растворились в туманном мраке нью-йоркской ночи.

Эдуард сидел некоторое время с работающим двигателем. Он взглянул на часы на приборной панели.

24 октября.

Его сердце пропустило удар. Сегодня был день рождения Каролины.

Три года подряд она пекла ему торт на день рождения. Она покупала ему продуманные подарки на свои скудные карманные деньги. А сегодня, в ее день рождения, он вручил ей документы о разводе.

Странная, пустая боль пронзила его грудь, но он подавил ее, похоронив под слоями праведного гнева. Теперь она с Голиковым. Теперь это чужая проблема.

— Эдуард, милый, — заныла Эдда, театрально схватившись за живот. — У меня снова болит животик. Стресс вреден для... ну, ты знаешь.

Эдуард встряхнул головой, прогоняя образ Каролины под дождем. Он включил передачу.

— Я отвезу тебя домой, Эдда. Не волнуйся. Она ушла.

Но пока он ехал, образ «Rolls-Royce» горел в его сознании, подпитывая горькую историю о предательстве, которую было гораздо легче принять, чем правду.