От бесплодной жены до Королевы Дона

От лица Анастасии

Он истекал кровью, но ему было всё равно.

Чёткая багровая полоса бежала по его щеке, капая на безупречный воротник белой рубашки, оставляя на ткани пятно, похожее на грех.

Его руки лихорадочно скользили по рукам Кати, с одержимой настойчивостью проверяя её на наличие воображаемых ран.

— Ты могла её убить! — кричал Дмитрий, его голос срывался под тяжестью истерики.

— Она невинная женщина, Настя! Она гражданская!

Я прошла мимо них.

Я не смотрела на кровь. Я не смотрела на крокодиловы слёзы, которые Катя выдавливала из глаз, чтобы вызвать сочувствие.

Я вошла прямо в его кабинет.

Это было его святилище. Комната, за оформление которой я заплатила дизайнеру пятьдесят тысяч долларов.

Полки из красного дерева. Кресла из импортной кожи. И повсюду — признаки мальчика, за которого я вышла замуж, прячущегося внутри мужчины, которым он притворялся.

Фигурки из аниме выстроились на верхних полках, стыдливо спрятанные за тяжёлыми медицинскими учебниками. Подушки с мультяшными героями были засунуты в угол, подальше от глаз.

Он был всего лишь ребёнком, играющим во взрослого в мире мужчин.

Я схватила одну из подушек. Она была мягкой, с каким-то большеглазым персонажем, которым он был одержим.

Я разорвала её.

Наполнитель взлетел в воздух, как синтетический снег, оседая на дорогом ковре.

Дмитрий вбежал в комнату. Катя следовала за ним по пятам, вцепившись в его руку, как в спасательный круг.

— Прекрати! — закричал он. — Что ты делаешь?

Я схватила с его стола тяжёлый трофей. «Хирург года». Награда, которую мой отец купил для больничного гала-вечера, чтобы потешить эго Дмитрия.

Я швырнула его в стену.

Он с глухим стуком вмял штукатурку и с грохотом упал на пол.

— Я выселяю тебя, Дмитрий, — сказала я, повернувшись к нему.

— Я забираю обратно всё, что когда-либо давала тебе.

Дмитрий шагнул вперёд, его грудь тяжело вздымалась.

— Ты не можешь этого сделать, — выплюнул он. — Мы женаты. Половина этого — моё. Я подам на тебя в суд. Я отсужу у тебя всё, что у тебя есть.

Я рассмеялась. Это был сухой, ломкий смех.

— Ты думаешь, закон на нас распространяется? — тихо спросила я. — Ты думаешь, клочок бумаги защитит тебя от семьи Воронцовых?

Прежде чем он успел ответить, зазвонил телефон Кати.

Резкая, весёлая мелодия прорезала удушающую тишину.

Она посмотрела на экран, и её лицо исказилось.

— Это из школы, — всхлипнула она. — Максим заболел. У него температура.

Гнев Дмитрия мгновенно испарился.

Он преобразился. Он больше не был изменяющим мужем. Он был обеспокоенным отцом.

— Нам нужно ехать, — сказал он, его голос понизился до успокаивающего регистра.

Он обнял её за талию, защищая.

— Я отвезу тебя. Мы отвезём его в больницу. Я сам его осмотрю.

Он повернулся ко мне спиной.

Он повернулся спиной к жене, которой клялся в верности. Он повернулся спиной к женщине, в руках которой были ключи от всего его существования.

Он вывел Катю из комнаты, не оглянувшись.

Я услышала, как хлопнула входная дверь.

Звук эхом пронёсся по пустому дому, как выстрел.

Я долго стояла там.

Я смотрела на разорванную подушку. Я смотрела на вмятину в стене.

Я думала о том, как он смотрел на неё. Как он паниковал из-за её сына.

Максим.

Один из пяти мальчиков. Мальчиков, которые, как он утверждал, не были его.

Но он вёл себя так, будто они были его. Он защищал их, как своих.

Холодный, тошнотворный узел завязался у меня в животе.

А что, если они были его?

Что, если бесплодие было ложью? Что, если он воровал мои деньги, чтобы растить тайную семью, пока я рыдала над отрицательными тестами на беременность?

Моя рука задрожала, когда я полезла в карман.

Я достала телефон и набрала номер, который знала наизусть.

Гриша ответил на первый же гудок.

— Ты где? — спросил он.

Его голос был низким рокотом — опасным, уверенным, смертоносным.

— Я дома, — сказала я. — Мне нужна услуга.

Гриша замолчал. На заднем плане я слышала ритмичные удары по тяжёлому мешку.

— Говори, Принцесса.

— Мне нужна слежка за Дмитрием, — сказала я, мой голос окреп. — И за этой девкой. Катей Волковой.

— Я хочу знать всё. Откуда она взялась. Кто отец этих мальчиков. Каждое сообщение. Каждый банковский перевод. Каждую ложь.

Звук ударов прекратился.

Тишина на линии была тяжёлой.

— Он тебя обидел? — спросил Гриша, его голос понизился на октаву.

— Если он тебя тронул, Настя, я с него кожу сдеру.

— Пока нет, — сказала я.

Я посмотрела на кровь на полу, где стоял Дмитрий.

— Я не хочу, чтобы он умер, Гриша. Пока нет.

— Я хочу, чтобы он был уничтожен. Чтобы у него ничего не осталось. Чтобы он мечтал о смерти.

— Понял, — сказал Гриша. — Я поставлю на это бойцов. Дай мне двадцать четыре часа.

Я повесила трубку.

Я подошла к окну и смотрела, как дождь начал падать на стекло, размывая мир снаружи.

Но внутри всё было кристально ясно.

Брак был окончен.

Вендетта началась.