Тайная месть подменной невесты-миллиардерши

Приёмная в юридической фирме пахла лимонной полиролью и старыми деньгами.

Ярослава в десятый раз разгладила ткань своей юбки. Она сидела на краешке мягкого кожаного кресла, выпрямив спину. Посредник был немногословен: «Господин Виссарион ищет кандидатку сегодня. Будьте там в девять».

Она проверила часы. 8:58 утра.

Тяжёлая дубовая дверь распахнулась.

Ярослава инстинктивно встала.

Вошёл мужчина.

Он был не таким, как она ожидала. В таблоидах Малыша Виссариона обычно показывали вываливающимся из клубов, с расстёгнутой рубашкой, в вихре движения и порока.

Этот же мужчина был само спокойствие.

Высокий, широкоплечий, он был одет в сшитый на заказ угольно-серый костюм, сидевший на нём с архитектурной точностью. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, ни одна прядь не выбивалась. От него исходила такая властность, что воздух в комнате, казалось, стал разреженным.

У Ярославы перехватило дыхание. Вживую он был гораздо красивее. Размытые фотографии не передавали ни чёткой линии его подбородка, ни пронзительности тёмных глаз.

Увидев её, мужчина замер. Его рука на долю секунды застыла на дверной ручке.

Галактион Романов уставился на женщину, стоявшую у кресла.

Это она.

Осознание ударило его, словно физический удар. Девушка с приёма трёхлетней давности. Та, что в синем платье, спряталась в библиотеке с книгой, пока все остальные пили шампанское. Он наблюдал за ней с балкона, очарованный, но так и не подошёл. Она была с Давыдовским.

А теперь она была здесь. В офисе юриста, известного организацией фиктивных браков.

Ярослава протянула руку, её пальцы слегка дрожали.

— Господин Виссарион? Я Ярослава Соловьёва.

Галактион посмотрел на её руку. Затем на её лицо. Она приняла его за Малыша.

Он поднял бровь. Он мог бы её поправить. Сказать, что он Галактион Романов, наследник банковской империи Романовых, и что он здесь лишь для того, чтобы уволить своего некомпетентного адвоката по недвижимости.

Но тогда она извинится и уйдёт.

— Прошу, — сказал Галактион. Его глубокий, бархатный баритон, казалось, вибрировал в половицах. Он взял её руку. Его хватка была тёплой, крепкой и сухой. — Давайте опустим формальности.

Он принял решение в ту же долю секунды. Если, притворившись «Малышом», он сможет с ней поговорить, значит, он будет Малышом.

Они сели за стол из красного дерева. Ярослава подвинула по столешнице синюю папку.

— Моё предложение, — сказала она. Голос её был ровным, но он видел, как пульсирует жилка у неё на шее. — Один год. Строго платонические отношения. Раздельное владение имуществом.

Галактион открыл папку. Заголовок гласил: «Брачный договор».

Он сдержал улыбку. Она хотела деловую сделку. С этим можно было работать.

— Мне нужен доступ к моему трастовому фонду, — прямо объяснила Ярослава. — А вам нужна... респектабельность? Или прикрытие?

Она взглянула на него, изучая его лицо. Она пыталась вежливо обойти слухи. Она думала, что он гей. Что ему нужна женщина, чтобы выставлять её напоказ и ублажить консервативную семью.

— Прикрытие, — подыграл ей Галактион. Он откинулся на спинку стула, изучая её. — Моя семья... требовательна.

— Мне не нужна любовь, — добавила Ярослава. Её голос дрогнул на слове «любовь» — трещина в её броне. — Только подпись.

Галактион посмотрел на неё. Он видел усталость в её глазах, то, как она держалась, словно готовясь к удару. Кто-то причинил ей боль. Сильную.

Он снял колпачок с перьевой ручки из кармана. Это был тяжёлый чёрный «Монблан».

— Готово, — сказал он.

Ярослава моргнула, ошеломлённая.

— Вы не обсудили гонорар. Или условия.

— Мне не нужны ваши деньги, госпожа Соловьёва. — Галактион размашисто подписал бумагу. Подпись получилась неразборчивой — резкий, рваный росчерк, который мог быть чем угодно.

Он встал, застёгивая пиджак.

— Мы едем в мэрию. Сейчас.

Ярослава уставилась на него.

— Прямо сейчас?

— Если только вы не хотите подождать? — с вызовом спросил он, и в его тёмных глазах мелькнул огонёк веселья. — Полагаю, время не ждёт.

Ярослава схватила сумочку.

— Едем.

Они вышли из здания под пронизывающий нью-йоркский ветер. У обочины на холостом ходу стоял чёрный седан.

Водитель, мужчина по имени Геннадий, который работал на семью Романовых тридцать лет, вышел и открыл заднюю дверь. Он посмотрел на Галактиона, затем на Ярославу, и на его лице промелькнуло замешательство.

Галактион бросил на него взгляд. Резкий, предостерегающий. «Молчи».

Он жестом пригласил Ярославу сесть первой.

Ярослава скользнула на кожаное сиденье. Салон пах сандаловым деревом и дорогим кондиционером. Не было запаха несвежих сигарет или дешёвого одеколона, которым, как она представляла, должен был пахнуть Малыш Виссарион.

«Он на удивление галантен для дегенеративного плейбоя», — подумала она.

Галактион сел рядом с ней. Дверь щёлкнула, запирая их внутри.

— В мэрию, Геннадий, — сказал Галактион.

Машина плавно влилась в хаотичный утренний трафик Манхэттена, унося их навстречу обязывающему юридическому союзу, полностью построенному на лжи.