Тайная месть подменной невесты-миллиардерши

Зимнее солнце слепило, отражаясь от серого тротуара у ЗАГСа, заставляя Ярославу щуриться.

Дело было сделано.

Она держала свидетельство о браке в руке, словно оружие. Бумага была тонкой, но сила, которой она обладала, была огромной. Это был её ключ. Её щит. Она пробежала глазами по документу, но слова расплывались. Всё, на чём она могла сосредоточиться, — это официальная печать и прекрасный статус, который он подтверждал: ЗАМУЖЕМ. Детали, имена... всё это было просто помехами. Цель была достигнута.

— Дело сделано, — сказала она, скорее самой себе.

Галактион стоял рядом с ней на бетонных ступенях. Он проверил телефон, нахмурив лоб.

— Мне нужно встретиться с адвокатами, — сказал он. — Я пришлю тебе ключ.

Ярослава подняла на него глаза.

— Я пока не переезжаю. Мне нужно уладить кое-какие дела. Собрать вещи.

Галактион кивнул. Он не настаивал. Казалось, он понимал, что ей нужно пространство, чтобы разрушить свою старую жизнь, прежде чем она сможет шагнуть в эту странную новую.

— Как хочешь, — сказал он. Он полез в карман и достал гладкую, матово-чёрную визитку. На ней не было ни названия компании, ни должности. Только номер телефона, вытисненный серебром, и монограмма в центре: ГР.

Ярослава нахмурилась, принимая карточку.

— ГР? Это... Малыш?

Галактион и глазом не моргнул.

— Это семейное имя, — солгал он гладко. — Галактион. «Малыш» — это прозвище, из которого я пытаюсь вырасти.

Она приняла это. В этом был смысл. Если он пытался обелить свою репутацию, то избавиться от нелепого прозвища было первым шагом.

— Хорошо, Галактион.

Он поднял руку, и тут же, словно по одному его желанию, подъехало жёлтое такси. Он открыл для неё дверь.

— Позвони мне, — сказал он. Это прозвучало как приказ, но его глаза были мягкими.

Ярослава кивнула и скользнула в такси. Она наблюдала за ним через заднее стекло, пока машина отъезжала. Он стоял там, тёмная статуя на фоне городской суеты, и смотрел на неё, пока она не свернула за угол.

Она отвернулась, её сердце колотилось.

Шаг первый: выполнен.

Шаг второй: тактика выжженной земли.

Она достала телефон. Открыла ВКонтакте. Заблокировать. Открыла Ватсап. Заблокировать. Открыла Аймесседж. Заблокировать.

Она стёрла Клима Давыдовского из своего цифрового мира.

Затем она набрала номер.

Элеонора ответила на второй гудок.

— Ну что? — Голос её матери был самодовольным. — Ты готова принять приглашение господина Игнатьева? Он очень хочет с тобой познакомиться.

— Я замужем, — объявила Ярослава. Её голос был спокойным, ровным, лишённым того дрожащего страха, который она раньше испытывала, разговаривая с матерью.

Молчание. Абсолютное, ошеломлённое молчание на другом конце провода.

Затем:

— Что? За кем?

— За бизнесменом, — сказала Ярослава. — Свидетельство зарегистрировано. Разблокируй траст.

— Ах ты неблагодарная дрянь! — взвизгнула Элеонора. Самообладание треснуло. — Кто он? Подобрала какого-то официанта? Я аннулирую этот брак!

— У него достаточно активов, чтобы мне не нужны были твои, — блефовала Ярослава. Она надеялась, что у Малыша Виссариона ещё остались деньги. — Я хочу, чтобы право собственности на рублевскую дачу Вульфов было передано мне до завтра.

— Этот дом на лето для Авроры! — возразила Элеонора. — Она уже планирует там вечеринку в честь помолвки!

— Он принадлежал моему отцу, — оборвала её Ярослава. — Он в трасте. Передай его, или мои адвокаты проведут аудит счетов Шнайдеров.

На линии снова воцарилась тишина. Угроза тяжело повисла в воздухе. Шнайдеры жили на широкую ногу, но все знали, что с их ликвидностью были проблемы. Аудит стал бы катастрофой.

— Ладно, — выплюнула Элеонора слово, будто яд. — Забирай свой чёртов дом. Но не жди от меня больше ни копейки.

— Мне не нужны твои деньги, мама. Я просто хочу то, что моё.

Ярослава повесила трубку.

Прилив адреналина хлынул в её вены. Это было похоже на кислород. Впервые за много лет она могла дышать.

— Куда едем, леди? — спросил таксист, поглядывая на неё в зеркало заднего вида.

— В Хамовники, — сказала Ярослава. — Пентхаус на 72-й.

Ей нужно было вернуться. Ей нужно было собрать вещи.

Когда она подъехала к зданию Клима, швейцар, добрый пожилой мужчина по имени Рудольф, приподнял шляпу. Он посмотрел на неё с грустью в глазах. Вероятно, он тоже видел статью в «Светской хронике».

— Доброе утро, госпожа Соловьёва, — мягко сказал он.

— Доброе утро, Рудольф.

Она поднялась на лифте, цифры этажей неуклонно росли. 10... 20... 30...

Она вошла в пентхаус. Было тихо. Клим ещё не вернулся.

Она прошла в гостевую комнату. Она не плакала. Не кричала. Она просто работала.

Она вытащила чемоданы из шкафа. Упаковала свою одежду, книги, дорогую косметику. Сняла с кровати простыни, которые купила на свои деньги. Это было мелочно, но ей было всё равно. Она не собиралась ничего ему оставлять.

Она прошла на кухню. Положила свой ключ на мраморную столешницу, прямо рядом с полупустой кофейной кружкой, которую Клим оставил несколько дней назад. На поверхности жидкости уже начинала расти плесень.

Она посмотрела на свою левую руку. Она была пуста.

Она поняла, что забыла купить кольцо.

— Фальшивый муж, фальшивый брак, — пробормотала она себе под нос.

Она потащила чемоданы к лифту. Колёсики громко загрохотали по полу — звук окончательности.