Тайная десятилетняя одержимость миллиардера

Резкий, ослепительный свет хирургических ламп в частной московской скорой помощи обесцветил все в палате.

Павел Морозов сидел на краю смотровой кушетки. Его сшитый на заказ пиджак был снят, а белая рубашка испорчена кровью и дождевой водой.

Врач скорой помощи стоял перед ним, держа в руках пинцет и иглу. Он осторожно извлекал осколки закаленного стекла из глубокой рваной раны на лбу Павла.

Павел не дрогнул. Его лицо было холодной, непроницаемой каменной маской. Челюсти были сжаты так сильно, что под кожей подергивались мышцы, но он не издал ни звука.

Тяжелые двойные двери приемного покоя с силой распахнулись.

Борис Уваров, личный помощник Павла, вошел в палату в сопровождении трех массивных мужчин в черных костюмах. Лицо Бориса было бледным, когда он увидел своего начальника, покрытого кровью.

— Дайте ему самую сильную местную анестезию, какая у вас есть, — рявкнул Борис на врача, его голос срывался от паники. — Немедленно.

Павел поднял левую руку. Движение было медленным, но в нем чувствовалась абсолютная власть.

— Нет, — сказал Павел. Его низкий, хриплый баритон мгновенно заставил всех в комнате замолчать. — Никакой анестезии. Мне нужна ясная голова.

Врач сглотнул, его руки слегка дрожали под сокрушительным давлением присутствия Павла. Он кивнул и продолжил зашивать рану наживую.

Павел даже не моргнул, когда игла пронзила его кожу.

Борис подошел ближе, понизив голос. — ГУ МВД по г. Москве перекрыло каньон. Они провели предварительный осмотр обломков.

Два сотрудника ГУ МВД в форме вошли в приемный покой. Они сняли фуражки, выглядя немного напуганными стеной телохранителей.

— Господин Морозов, — сказал старший офицер, доставая блокнот. — Можете рассказать, что произошло?

Павел слегка откинулся назад. Его темные глаза были спокойными, расчетливыми.

— Отказали тормоза, — ровно произнес Павел. — Я нажимал на педаль, но сопротивления не было. Машину занесло на повороте, и она пробила ограждение.

Офицер кивнул, записывая показания. — Это совпадает с нашими первоначальными выводами. На тормозных шлангах видны следы массивного разрыва. Похоже на катастрофическую механическую неисправность.

Офицер перевернул страницу. — Мы также обнаружили следы шин второго автомобиля у ограждения. Кто-то остановился, чтобы помочь вам?

Глаза Павла потемнели. На его челюсти дрогнул мускул.

В его памяти вспыхнула картина проливного дождя. Он вспомнил запах ванили и дождя на ее коже. Он вспомнил отчаянную силу в ее тонких руках, когда она вытаскивала его из-под обломков.

Он опустил ресницы, скрывая опасный блеск в глазах.

— Я был без сознания, — солгал Павел ровным тоном. — Никого не помню.

Офицеры поблагодарили его и вышли из палаты.

Как только дверь за ними щелкнула, Борис шагнул вперед. — Сэр, приказать службе безопасности проверить гараж? Кто-то подстроил это с машиной.

Павел не ответил.

Вместо этого он медленно разжал правую руку.

В центре его широкой ладони лежала маленькая круглая пуговица со стразами. Она была оторвана от манжеты женского рукава.

Павел провел большим пальцем по граненому краю камня. Он все еще чувствовал фантомное тепло ее кожи.

Медленная, леденящая душу улыбка изогнула уголки его рта. Это была улыбка абсолютного обладания.

Борис заметил перемену в поведении своего начальника. Он посмотрел на пуговицу, и на его лбу пролегла морщинка недоумения.

— Проверь камеры дорожного движения, — приказал Павел, его голос внезапно стал резким. — Все камеры на Рублевском шоссе за последние два часа. Отфильтруй по водителям-женщинам. Найди ее.

***

В нескольких милях оттуда Алиса вошла в ванную своей квартиры.

Она неудержимо дрожала. Она сняла мокрую, грязную одежду и выбросила ее прямо в мусорное ведро. Она заметила недостающую пуговицу на рукаве, но ей было все равно.

Она зашла в душ и включила воду на самую горячую температуру.

Она стояла под струями, позволяя обжигающей воде окрасить ее кожу в красный цвет. Она терла руки, пытаясь смыть запах крови, запах дождя и тошнотворное воспоминание о руках Артёма на Лилии.

Когда она наконец вышла, она обернула тело толстым полотенцем и села за туалетный столик.

Ее отражение походило на призрака. Темные круги проступали под глазами.

На столике завибрировал ее телефон. Это было сообщение от старшей медсестры из пансионата ее матери.

*Ваша мама провела спокойную ночь. Жизненные показатели стабильны.*

Алиса уставилась на экран. Дрожь в ее руках наконец прекратилась.

Она не могла расклеиться. Если она сейчас сломается, Артём и ее отец заберут все. Они заберут компанию, которую ее мать построила с нуля.

Алиса открыла ноутбук. Она перенесла видеофайл с телефона и скопировала его на три отдельные зашифрованные флешки.

Она открыла новый документ и начала составлять пресс-релиз об отмене своей свадьбы. Она написала своим контактам в двух крупных московских светских изданиях, обеспечив себе место на первых полосах завтрашних выпусков.

К тому времени, как она закончила, сквозь жалюзи начали пробиваться первые лучи солнца.

Алиса встала и подошла к углу своей спальни. На шелковой мягкой вешалке висело сшитое на заказ свадебное платье от Vera Wang.

Это был шедевр из белого кружева и тюля.

Алиса протянула руку и провела кончиками пальцев по нежной ткани. В ее груди не было радости. Никакого свадебного волнения. Только холодный, трезвый расчет.

В дверь позвонили.

Через секунду входная дверь распахнулась. В квартиру хлынула толпа подружек невесты, принеся с собой хаотичную волну визажистов, чехлов с одеждой и запах свежего кофе.

Лилия была впереди всех. На ней был такой же шелковый халат, а в руке — бокал мимозы.

— Алиса! — взвизгнула Лилия, бросаясь вперед, чтобы схватить Алису за руки. — Ты выглядишь такой уставшей, милая! Но не волнуйся, команда стилистов уже здесь. Ты будешь сегодня самой красивой невестой.

Алиса посмотрела на руки Лилии, державшие ее. У нее внутри все медленно и тошнотворно перевернулось.

Она заставила уголки своего рта подняться в безупречной, пустой улыбке. Она мягко высвободила свои руки.

— Спасибо, Лилия, — тихо сказала Алиса. — Не могу дождаться, когда все увидят, что сегодня произойдет.

Визажист усадила Алису в кресло и начала наносить тональный крем. Алиса смотрела на Лилию через зеркало. Война официально началась.