Тайная десятилетняя одержимость миллиардера

Солнечный свет лился сквозь панорамные окна VIP-палаты в частной больнице, согревая дорогой персидский ковер.

Павел сидел на больничной койке, облокотившись на подушки. Он переоделся в свежую темно-синюю рубашку. Новая белая повязка прикрывала швы на его лбу.

Борис стоял в изножье кровати, держа в руках планшет в кожаном переплете.

«Перехват прошел успешно, сэр», — доложил Борис, проводя пальцем по экрану. — «Кортеж сенатора Никулина задержали на шоссе. Он пропустил решающее слушание. Законы о зонировании для новой электростанции будут приняты в нашу пользу».

Борис опустил планшет. Его брови были густо сдвинуты.

«Но, сэр, — продолжил Борис, и в его голосе прозвучало явное неодобрение, — жертвовать эксклюзивным "Майбахом" и рисковать собственной жизнью, чтобы задержать политика... цена слишком высока. Мы могли бы разобраться с Никулиным иначе».

Павел издал тихий, мрачный смешок. Он потянулся к прикроватной тумбочке, взял стакан с ледяной водой и медленно отпил.

«Кто сказал, что это была жертва?» — спросил Павел опасно мягким тоном.

Борис моргнул. «Сэр?»

Павел поставил стакан. Его темные глаза впились в Бориса, срывая все маски.

«Я приказал перерезать тормозные шланги», — сказал Павел.

У Бориса отвисла челюсть. Он уставился на своего босса, на его лице отразился неподдельный шок. «Вы... вы подстроили собственную аварию? Это же самоубийство!»

Павел отбросил одеяло и встал. Он подошел к окну, глядя вниз на раскинувшиеся под солнцем улицы Москвы.

«Это был просчитанный риск, — сказал Павел безэмоциональным голосом. — Это задержало Никулина. Это сняло с семьи Прохоровых любые подозрения в связи с недавними проблемами с портовым картелем, потому что теперь я официально являюсь жертвой "трагического несчастного случая"».

Павел слегка повернул голову, глядя через плечо.

«Но самое главное, — пробормотал он, и его голос понизился на октаву, — я точно знал, в какое время она будет ехать по той дороге».

Борис замер. Фрагменты мозаики сложились в его голове. Камеры дорожного движения. Стразовая пуговица. Отказ от обезболивающих.

Он использовал собственную жизнь как приманку, чтобы подстроить встречу с женщиной.

Павел залез в карман и вытащил маленькую стразовую пуговицу. Он катал ее между большим и указательным пальцами. В его взгляде была чистая, неприкрытая одержимость.

«Отмени поиск по камерам, — приказал Павел. — Я уже знаю, кто она».

Он полностью повернулся к Борису.

«Алиса Ситникова». Павел произнес ее имя, словно молитву, которую держал в себе десять лет. «Подтверди ее расписание. В полдень она должна быть в Храме Святой Троицы на Рублевке».

Борис сглотнул и кивнул. «Да, сэр».

«И еще, Борис, — добавил Павел, его голос стал вкрадчивым и смертельно опасным. — Убедись, что "свадебный подарок" для госпожи Ситниковой доставлен в точности по инструкции на ее личный номер. Ей понадобятся боеприпасы для войны, которую она вот-вот начнет».

«Уже отправлено, сэр», — подтвердил Борис, склонив голову.

Борис быстро вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

Павел остался один в тихой палате. Он посмотрел на пуговицу в своей руке. Его грудь сдавило тяжестью и болью.

«Десять лет, — прошептал Павел в пустоту. — Ты наконец-то возвращаешься ко мне».

На другом конце города, в комнате для новобрачных в Храме Святой Троицы, Алиса сидела одна.

Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Тяжелое платье от Веры Вонг казалось рыцарскими доспехами. За толстой деревянной дверью слышался приглушенный гомон сотен богатых гостей, занимающих свои места.

Ее личный мобильный телефон, лежавший на туалетном столике, внезапно завибрировал.

Алиса нахмурилась. Она взяла его. На экране высветился зашифрованный виртуальный номер.

Она на секунду замешкалась, прежде чем ответить на звонок. Она прижала телефон к уху.

«Алло?»

«Алиса».

Голос на том конце провода был искажен мощным цифровым скремблером. Он звучал роботизированно, но в то же время странно властно.

Алиса мгновенно вскочила. Ее спина выпрямилась. «Кто это?»

«Друг, — ответил искаженный голос. — Я знаю, что вы видели в пентхаусе прошлой ночью».

У Алисы перехватило дыхание. Она сжала телефон так, что костяшки пальцев побелели. «Что вам нужно?»

Из динамика донесся тихий, мрачный смешок. «Я хочу сделать вам свадебный подарок. Проверьте свою почту. Защищенную».

Алиса бросила телефон на туалетный столик и схватила iPad. Она открыла свой зашифрованный почтовый ящик.

Там было новое сообщение с прикрепленным большим zip-архивом.

Она коснулась его. Файлы разархивировались, заполнив экран PDF-документами.

Глаза Алисы расширились. Сердце бешено заколотилось в груди.

Это были банковские выписки. Офшорные счета на Каймановых островах. Банковские переводы на миллионы долларов из семейной компании Рыбаковых прямо на счета, контролируемые Артёмом и Лилией.

А в самом низу стопки лежали отсканированные документы с поддельной подписью ее матери.

Это была не просто измена. Это было уголовное мошенничество. Это был скоординированный, незаконный захват наследия ее матери.

«Вы смотрите на них?» — спросил голос из динамика телефона.

Алиса снова взяла телефон. Ее руки дрожали, но на этот раз от чистой, ослепляющей ярости.

«Вы собираетесь довольствоваться лишь секс-видео, чтобы покончить с этим фарсом?» — мягко поддразнил голос.

Алиса вонзила ухоженные ногти в ладонь, пока не проступила кровь. Боль вернула ее к реальности.

«Это именно то, что мне было нужно, — сказала Алиса, ее голос понизился до смертельного шепота. — Я не знаю, кто вы, но я ваша должница».

В трубке повисли гудки.

Алиса не теряла ни секунды. Она вставила небольшой USB-накопитель в свой iPad и скопировала на него все до единого документа.

Она вытащила флешку и крепко сжала ее в кулаке.

В дверь постучали.

Вошел ее отец, Владимир Ситников. На нем был сшитый на заказ смокинг, его седые волосы были идеально уложены. Он смотрел на нее холодными, расчетливыми глазами.

«Пора, Алиса, — сказал Владимир, взглянув на свой "Ролекс". — Не заставляй инвесторов ждать».

Алиса посмотрела на человека, который ее предал. Она просунула маленький USB-накопитель в потайной разрез, который сделала в слоях тюля на своей юбке.

Она изобразила ослепительную, безупречную улыбку.

«Даже не подумаю, отец».

Она подошла и взяла его под руку. Тепло, исходившее от его руки, вызывало у нее мурашки, но она держала голову высоко.

Когда тяжелые церковные двери распахнулись и воздух наполнили первые мощные аккорды органа, Алиса ступила на красную ковровую дорожку.