Его Отвергнутая Омега: Второй Шанс с Королем

От лица Серафимы:

Начал накрапывать дождь, размазывая огни города в длинные, плачущие полосы по лобовому стеклу. Я вела машину, мои руки сжимали руль, костяшки пальцев побелели. Тихое гудение двигателя было единственным звуком, резко контрастирующим с бурей воспоминаний, бушевавшей в моей голове.

Всё началось задолго до отвержения. В детстве, маленькая и худая, я всегда была на обочине стаи, лёгкой мишенью для Ливии и её круга. Они издевались над глухотой моей матери — раной от нападения одиночки, которая также разрушила дух её волчицы. Эта трагедия в их жестоких умах была источником развлечения.

Я не всегда была пассивной. Помню, однажды, когда мне было двенадцать, я пробралась в роскошное гнездо Ливии и спрятала веточки аконита — растения, которое оборотни ненавидят, — под её шёлковые подушки. Её визги отвращения были маленькой, приносящей удовлетворение победой.

Но моё неповиновение только усугубляло её жестокость.

Самое яркое воспоминание горело у меня перед глазами: мне было шестнадцать. Ливия и её подруги держали меня на тренировочной площадке. Пока остальные смеялись, она взяла посеребрённые садовые ножницы и обкромсала мои длинные чёрные волосы, оставив их в рваных, унизительных клочьях.

— Грязная Омега, — выплюнула она, бросив волосы мне под ноги. — Ты не заслуживаешь быть красивой.

Я просто лежала там, дрожа, слёзы бессильной ярости текли по моему лицу.

И тут появился он. Кайлан. Ему тогда было восемнадцать, он только что обрёл свою мощную форму Альфы.

— ХВАТИТ! — Его приказ Альфы обрушился на них, заставив Ливию и её приспешниц упасть на колени и заскулить.

Он не смотрел на меня. Он просто сверлил их взглядом.

— Прочь с глаз моих.

Они разбежались, как напуганные белки. Затем он повернулся, его грозовые глаза наконец остановились на мне. Он окинул взглядом мои испорченные волосы и слёзы на лице. Без единого слова он помог мне подняться и проводил до целителей стаи.

Эта спина, широкая и защищающая, когда он шёл впереди меня, — именно тогда я впервые это почувствовала. Притяжение. Слабое, гудящее узнавание в моей душе, что Лунная Богиня сплела наши судьбы воедино. Моя внутренняя волчица впервые шевельнулась и прошептала одно-единственное, собственническое слово: «Мой».

Я знала, что он обручён с Ливией. Это была политическая договорённость между двумя могущественными семьями. Но я ничего не могла поделать с надеждой, расцветшей в моей груди. Я начала наблюдать за ним издалека, моё сердце болело от любви, о которой я никогда не могла сказать.

Затем наступила ночь моего восемнадцатилетия, ночь моей Церемонии Пробуждения. Это была также ночь, когда Ливия должна была официально принять помолвку с Кайланом.

Но Ливия не появилась. Она сбежала, оставив лишь записку. Ей было скучно, писала она. Она уехала познавать жизнь с каким-то «диким Одиночкой», которого встретила.

Кайлан был раздавлен. Его гордость была разбита, его будущая Луна бросила его на глазах у всей стаи. Именно в тот момент первобытной ярости и унижения моя собственная волчица полностью пробудилась. Связь между нами, дремавшая так долго, вспыхнула, неоспоримое, ослепительное соединение. Он обернулся, и его глаза встретились с моими. Я увидела шок узнавания, зарождающийся ужас на его лице. Лунная Богиня выбрала меня. Ничтожную, забытую Омегу. Его истинную пару.

Он подошёл ко мне, его лицо было маской холодной ярости. Перед всей стаей он остановился передо мной и произнёс слова, которые стали моим пожизненным приговором.

— Я, Кайлан Чернов, отвергаю тебя, Серафима Волкова, как свою пару.

Мир раскололся. Связь между нами, такая новая и яркая, казалось, вырывалась из моей груди зазубренными когтями. Я едва могла дышать от агонии, но я знала ритуал. Я должна была ответить.

— Я, Серафима Волкова, принимаю твоё отвержение, — выдавила я.

Но он не закончил. Чтобы спасти свою гордость, чтобы показать стае, что он всё контролирует, он добавил:

— Но ты останешься в стае. Ты не покинешь мою территорию.

Один из Старейшин, с бледным лицом, шагнул вперёд.

— Альфа, её родословная… так полностью отвергнуть её — значит навлечь на себя гнев Богини. Могут быть… последствия.

Кайлан одарил его ледяным взглядом.

— Ты ставишь под сомнение мой приказ?

Старейшина склонил голову, умолкнув. Так началось моё семилетнее заключение.

Дождь забарабанил по стеклу сильнее. Моя память перенеслась на месяц назад. Я убирала в коридоре возле его кабинета, когда услышала, как он разговаривает со своим Бетой.

— Ливия возвращается, — сказал Бета. — Что ты будешь делать с Серафимой?

Голос Кайлана был холодным, пренебрежительным.

— Она просто ничтожная Омега. Запасной вариант. Ливия — та Луна, которая нужна этой стае. Если Серафима станет проблемой, я без раздумий её изгоню.

Слова эхом отдавались в моей голове, окончательно погасив последний уголёк надежды. Ничтожная Омега. Запасной вариант. Изгоню.

Он никогда меня не любил. Он никогда меня даже не уважал. Всё это было ложью.