Отвергнутая жена: Возвращение истинной Белой Волчицы

Три года мой муж-Альфа заставлял меня принимать ингибиторы, утверждая, что моя родословная слишком «слаба», чтобы выносить его наследника и не умереть.

Я верила ему, глотая таблетки и ложь, чтобы быть его идеальной, покорной Луной.

Но во время нападения изгоев на Гала-вечере «Победа» правда наконец сокрушила меня.

Дикий волк бросился мне на горло. Я закричала имя Альберта, оцепенев от страха, ведь мой волк не мог меня защитить.

Он посмотрел на меня. Затем он посмотрел на свою любовницу, Алину, которая съёжилась за столом, в то время как её волк был в полном её распоряжении.

Он отвернулся от меня.

Он сбил с ног изгоя, напавшего на неё, оставив меня беззащитной на растерзание.

Если бы его Бета не вмешался в последнюю секунду, я бы умерла прямо там, на полу бального зала.

Когда бой прекратился, Альберт даже не посмотрел в мою сторону. Он был слишком занят, воркуя над незначительной царапиной Алины, и игнорировал свою жену, которую чуть не растерзали.

Тогда я поняла, что таблетки были не для моей безопасности. Он делал меня бесплодной и покорной, пока не сможет заменить меня ею.

Я поднялась наверх, мимо обломков своего брака, и смыла ингибиторы в унитаз.

Затем я достала лист стайной бумаги и написала слова, которые разрушат его мир.

«Я, Карина Белова, отвергаю тебя, Альберт Рудаков, как своего истинного».

Я оставила записку на тумбочке, упаковала паспорт и ушла в ночь, ни разу не оглянувшись.

Глава 1

Карина ПОВ

Лунный свет растекался по полу спальни, как застоявшаяся вода, — холодный и бесчувственный.

Я сидела на краю кровати, мои костяшки пальцев побелели, когда я вцепилась в тонкие простыни из египетского хлопка.

Тупая пульсация отдавалась внизу живота. Течка.

Это был не всепоглощающий огонь, обещанный в старых историях. Это была болезненная, тяжёлая боль, заглушённая химикатами. Я посмотрела на флакон с таблетками на тумбочке. *Ингибиторы.*

Альберт впервые вложил их в мою руку три года назад.

— Твоя родословная слишком слаба, Карина, — сказал он, и в его голосе звучала та самая властность Альфы, от которой у меня подкашивались колени и рушилась воля. — Если я свяжу тебя узлом, если моя кровь Альфы смешается с твоей во время Течки, это может тебя убить. Прими их. Для твоей же безопасности.

Я проглотила ложь вместе с таблеткой.

Я была Луной стаи «Серебряный гребень». Этот титул вызывал уважение на соседних территориях, титул, который означал, что я — мать стаи. Но в этих стенах? Я была призраком. Я была хранительницей архивов, организатором фестивалей, улыбающимся лицом рядом с Альфой.

Но на мне не было метки.

Три года брака, и Альберт ни разу не вонзил зубы в изгиб моей шеи. Он так и не завершил нашу связь.

Я встала, разглаживая льдисто-голубой шёлк своего платья. Сегодня был Гала-вечер «Победа». Я должна была спуститься вниз. Я должна была улыбаться.

В бальном зале было душно. Запах шампанского и жареного мяса смешивался с тяжёлым мускусом обращающихся волков. Я стояла в тени колонны, мой взгляд скользил по толпе.

Вот он.

Альберт Рудаков. Мой истинный. Мой Альфа.

Он стоял в центре зала, держа в руке бокал с янтарной жидкостью. Он выглядел великолепно: широкие плечи, линия челюсти, острая, как стекло. Но он искал не меня.

Его взгляд был прикован к Алине Дружининой.

Алина была дочерью нашего Гаммы. Она была миниатюрной, с каскадом тёмных волос и смехом, похожим на перезвон колокольчиков. Она коснулась руки Альберта, её пальцы задержались на его бицепсе.

Я резко вдохнула.

Мои чувства, хоть и притуплённые ингибиторами, всё же уловили это. Под запахом Альберта, который обычно пах дождём и густым сосновым лесом, было что-то ещё. Что-то сладкое. Приторное. Словно ваниль и гниль.

Это был её запах. Он весь им пропитался.

Я закрыла глаза, и воспоминания о нашем детстве нахлынули на меня. Мы играли у ручья. Он обещал мне весь мир. Он говорил мне, что мы — предназначенная судьбой пара. Я верила ему. Я верила ему так сильно, что согласилась на брак без метки, постель без тепла, титул без власти. Я согласилась быть бесплодной Луной, потому что он сказал, что хочет защитить меня.

Я открыла глаза и увидела, как они направляются к балкону.

Я последовала за ними, держась на расстоянии и скользнув в нишу у тяжёлых бархатных штор. Я не хотела видеть. Я просто хотела ошибаться.

Я потянулась к нему мысленно, пытаясь найти нить нашей связи. Она была тонкой, истрёпанной, как старая верёвка. Я надавила на ментальный барьер, который он обычно выставлял.

*...она просто такая скучная, Денис,*

Голос Альберта эхом отдавался в мысленной связи. Проекция не предназначалась для меня. Он говорил со своим Бетой, Денисом, но не защитил её должным образом.

У меня перехватило дыхание.

*Она хороший администратор,* — нерешительно ответил голос Дениса. — *Она поддерживает порядок в стае.*

*Стае нужны наследники, Денис,* — усмехнулся Альберт. Я слышала звон бокала в его мыслях. — *Карина слишком слаба. Она слишком ручная. Мне нужна настоящая Луна. Кто-то с огнём. Алина... она готова. Лунная Богиня, возможно, ошиблась с Кариной, но я могу это исправить. Сегодня ночью, под полной луной, я позабочусь о том, чтобы стая получила наследника, которого заслуживает.*

Мир накренился.

Он не защищал меня от своей крови Альфы. Он делал меня бесплодной. Он держал меня в покорности, готовой к тому, чтобы от меня избавились.

Моя внутренняя волчица, обычно тихая и спящая, издала тихий, скорбный стон. Это ещё не был гнев. Это был звук разбивающегося сердца.

Я отступила назад, намереваясь убежать в свою комнату, но воздух пронзила сирена.

*ИЗГОИ!*

Ментальный крик пронёсся по мысленной связи.

В бальном зале воцарился хаос. Разбилось стекло. Раздались крики. Тяжёлые двойные двери распахнулись, и внутрь хлынули волки — искалеченные, дикие, пахнущие серой и безумием.

— Альберт! — закричала я, мой человеческий голос сорвался.

Я увидела его. Он был на другом конце зала, обращаясь. Его одежда разлетелась в клочья, когда он превратился в огромного иссиня-чёрного волка.

Изгой с пеной у рта бросился ко мне. Я замерла. У меня не было моей волчицы. Ингибиторы делали обращение почти невозможным.

Я посмотрела на Альберта. Его огромная волчья голова повернулась. Он увидел меня. Он увидел изгоя в воздухе, с когтями, нацеленными мне в горло.

Затем он посмотрел налево.

Алина съёжилась за столом, а вокруг неё кружил изгой. У неё была её волчица. Она могла сражаться. Я — нет.

Альберт не колебался.

Он отвернулся от меня.

Он бросился на изгоя, нападавшего на Алину, сбив его с ног и оставив меня беззащитной.

Время не просто замедлилось, оно застыло. Я видела, как жёлтые зубы изгоя щёлкнули в нескольких дюймах от моего лица. Я чувствовала его гнилостное дыхание. Я поняла с ясностью, холодной, как луна, что я умру. И мой истинный выбрал спасти свою любовницу.

Пятно бурой шерсти врезалось в изгоя, отбросив его от меня.

Это был Денис.

Он одним движением вырвал изгою глотку и обратился обратно, голый и окровавленный, тяжело дыша. Он посмотрел на меня, его глаза были полны ужаса и жалости.

— Луна... вы в порядке?

Я посмотрела мимо него. Альберт стоял над Алиной, тёрся носом о её шею, проверяя, нет ли на ней царапин. Он даже не оглянулся, чтобы посмотреть, жива ли я.

Моя внутренняя волчица замолчала. Стон прекратился. Надежда умерла.

— Я в порядке, Денис, — сказала я. Мой голос был ровным. Пугающе ровным. — Не извиняйся за него.

Я повернулась и вышла из бального зала. Я прошла сквозь кровь и стекло. Я поднялась по парадной лестнице.

Я пошла в нашу спальню.

Я сняла с шеи ожерелье из лунного камня — символ Луны. Я положила его на тумбочку.

Я подошла к шкафу и достала небольшую сумку, спрятанную за зимними пальто. Я не стала паковать одежду. Я упаковала свой паспорт, альбом для рисования и пачку наличных, которую я накопила, продавая свои работы в интернете под псевдонимом. Я копила на чёрный день, никогда не признаваясь себе, что шторм уже здесь.

Я пошла в ванную и высыпала ингибиторы в унитаз. Я смыла их.

Затем я достала документ.

Это было стандартное «Соглашение о расторжении связи», которое отец Альберта, старый Альфа, составил много лет назад «на всякий случай». Альберт не знал, что у меня есть копия.

Я подписала его.

Затем я взяла лист стайной бумаги. Я взяла ручку.

*Я, Карина Белова, отвергаю тебя, Альберт Рудаков, как своего истинного и Альфу.*

Я ещё не почувствовала разрыва связи. Он должен был принять его, или мне нужно было уйти достаточно далеко, чтобы расстояние разорвало её естественным образом.

Я положила записку на ожерелье.

Я вышла из комнаты. Я вышла из главного дома стаи. Я вышла из своей жизни. Хаос после нападения утихал, воины занимались ранеными. Никто не смотрел на Луну, ускользающую в тень.

Я набрала номер на одноразовом телефоне.

— Блэквуд, — ответил искажённый голос.

— Это Карина, — сказала я. — Мне нужна эвакуация. Немедленно. И нужно скрыть мой запах.

— Пункт назначения?

— Париж, — прошептала я. — Отвезите меня в Париж.

Садясь в чёрный седан, ожидавший на границе территории, я оглянулась в последний раз. Луна висела высоко в небе, полная и безразличная к моей боли.

Альберт, ты думаешь, что сегодня зачнёшь наследника. Но ты только что потерял свою жену.

Моя внутренняя волчица шевельнулась. Она была слаба, но впервые за три года чувствовала себя свободной.