Цена Королевы мафии

От лица Изабеллы:

— Мне не нужен мужчина, который предлагает мне общий трон, — сказала я, мой голос был таким же холодным и твёрдым, как разбитое стекло на полу. — Я буду королевой, а не утешительным призом.

Отец уставился на меня, его глаза изучали моё лицо. Он увидел там непоколебимую решимость, новую твёрдость, которая поселилась глубоко в моих костях. Он увидел, что его дочь, девочка, которую он оберегал и защищал, повзрослела за один вечер.

Он медленно кивнул.

— Эта измена — не только против тебя, Изабелла. Это против семьи Моретти. Это против меня.

Я увидела, как что-то изменилось в его глазах, знакомый, опасный блеск. Такой взгляд у него бывал перед войной, перед тем, как проливалась кровь, чтобы оплатить долг чести.

— Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал, — сказал он, его голос был низким рычанием.

— Я хочу, чтобы они страдали, — прошептала я. — Я хочу, чтобы он знал, что потерял. А её… я хочу, чтобы её не стало.

— Считай, что всё сделано, — сказал он. Воздух в комнате потрескивал от его авторитета, от абсолютной власти дона. — Он будет изгнан. Лишён своего имени, власти, всего. А что касается девушки… он будет смотреть, как она заплатит цену за его неверность.

Мрачное удовлетворение поселилось в моей груди. Это не было счастьем, но это было что-то твёрдое, за что можно было ухватиться среди обломков моей жизни. Обещание мести. *Вендетта*.

Груз, о котором я и не подозревала, свалился с моих плеч. Решение было принято. Путь был ясен.

Я уже выходила из кабинета, когда увидела её. Ангелию. Она шла по коридору, само воплощение невинности в простом белом платье. Она увидела меня, и её лицо озарилось милой, обезоруживающей улыбкой.

— Белла! Я как раз шла к тебе.

Она потянулась ко мне, её руки были раскрыты для объятий. Приторный запах гардений ударил в меня первым, волна тошноты захлестнула меня. Это был запах обмана, запах моего украденного будущего.

Я отшатнулась, как будто её прикосновение могло меня обжечь.

— Не смей, — рявкнула я, мой голос был резким.

Она посмотрела на меня, её нижняя губа задрожала, её большие глаза наполнились поддельными слезами.

— Что случилось? Я что-то сделала?

А затем она разыграла свой шедевр. Она сделала неуклюжий шаг назад, её лодыжка подвернулась под невозможным углом. Она издала болезненный крик и рухнула на пол, сломанная кукла у моих ног.

— Ангелия!

Голос Марко прогремел из конца коридора. Он появился в одно мгновение, его лицо было маской ярости. Он даже не посмотрел на меня. Его глаза были устремлены только на неё.

Он опустился на колени рядом с ней, его прикосновения были нежными, когда он осматривал её лодыжку.

— Что случилось?

Энцо и Джакс были прямо за ним, их лица были мрачны от обвинений.

— Она просто… она толкнула меня, — прохныкала Ангелия, глядя на Марко полными слёз глазами. — Я не знаю почему. Я просто пыталась с ней поговорить.

— Я её не трогала, — сказала я ровным голосом.

Тогда Марко посмотрел на меня, и разочарование в его глазах было физическим ударом. *Ты ведёшь себя по-детски*, казалось, говорил его взгляд. *Почему ты не можешь просто быть с ней доброй?*

Он подхватил её на руки, как будто она ничего не весила.

— Я отвезу тебя к врачу, — пробормотал он, его голос был мягким от нежности, которую он не использовал со мной уже много лет.

Он прошёл мимо меня, не удостоив взглядом, его солдаты следовали за ним, как верная почётная стража. Он оставил меня стоять одну в коридоре, эхо её фальшивых рыданий всё ещё висело в воздухе.

Позже, со своего балкона, я наблюдала за ними в саду внизу. Марко стоял на коленях, аккуратно прикладывая к лодыжке Ангелии пакет со льдом. Она прислонилась к нему, её голова лежала на его плече, и она смотрела на него с обожанием.

Всплыло воспоминание, острое и нежеланное. В прошлом году я упала с лошади во время прогулки. У меня было сломано запястье, чистый перелом кости, от которого я вскрикнула от боли.

Марко был там. Он помог мне, но его прикосновения были неохотными, его выражение лица — недовольным.

— Отец снесёт мне голову, если ты не будешь идеальна для приёма, — пробормотал он, его хватка на моей руке была чуть сильнее, чем нужно. Он ухаживал за моей травмой не из любви, а из обязательства, по приказу моего отца.

Я посмотрела на него сейчас, как он возится с Ангелией из-за выдуманной травмы. Он не выполнял долг. Он предлагал преданность.

Холодная уверенность охватила меня, пробирая до костей. Это был не просто поцелуй. Это был выбор, который он сделал очень, очень давно.

Он держал её руку, как будто она была из драгоценного стекла. Я вспомнила, как он держал моё сломанное запястье, как будто это была обуза.

И, не говоря ни слова, я повернулась и ушла.