Из жены мафиози в королеву соперника

Элина

Я была за своим столом в штаб-квартире «Вектор-Групп» еще до рассвета, город внизу все еще был тихим созвездием огней. Я не спала. Слова Данилы — доказательство глубокого и расчетливого предательства Марка — всю ночь терзали меня.

Дверь в мой кабинет бесшумно открылась. Это был Марк, в руках у него был пакет из моей любимой кондитерской.

— Ты рано, — сказал он, его голос был тщательно разыгранной заботой, от которой у меня теперь по коже пошли мурашки. Он поставил на мой стол круассан и кофе. — Ты бледная. Все в порядке?

Мне хотелось кричать. Хотелось плеснуть горячим кофе в его красивое, лживое лицо. Вместо этого я заставила себя устало улыбнуться.

— Просто долгая ночь. Не могла уснуть.

— Ты слишком много работаешь, — забеспокоился он, протягивая руку, чтобы убрать с моего лица выбившуюся прядь волос. Я отстранилась, прежде чем он успел дотронуться до меня.

— Я в порядке, — сказала я ровным голосом. — Я вымотана. Можешь провести утреннее совещание за меня?

Он оживился, расправив плечи от возможности взять на себя руководство.

— Конечно, любовь моя. Все для тебя. — Он помедлил у двери. — Кстати, я тут подумал... Света. Она могла бы стать новым лицом нашего бренда электромобилей. У нее подходящая внешность. Молодая, желанная.

Его слова были тихим надрезом, призванным обескровить меня. Пока ты стареешь.

— Она — никто, — сказала я ледяным голосом. — У нее нет класса. Бренду нужна элегантность, а не дешевая привлекательность.

Его лицо напряглось.

— Она просто...

— Иди на свое совещание, Марк, — прервала я его, поворачиваясь к компьютеру.

Как только он ушел, я вскочила на ноги. Я позвонила Михаилу по его личному номеру — начальнику службы эксплуатации, человеку, чью преданность я обеспечила много лет назад, оплатив обучение его детей в университете. Десять минут спустя служебный лифт официально «вышел из строя», заперев Марка и его людей в зале заседаний как минимум на час.

Затем я вызвала в кабинет Марка своего технического специалиста, тихого гения по имени Лёня.

— У тебя час, — сказала я.

Пальцы Лёни не просто летали, они танцевали, размытым пятном мелькая по клавиатуре. Он не взламывал файрволы Марка — он просто проходил сквозь них, как будто их и не было. На экране расцветали файлы. Банковские записи. Офшорные счета. Переводы активов.

Это продолжалось уже год. Постоянное, тихое выкачивание нашего общего состояния.

И вот оно. Документ на право собственности на огромный особняк в Сочи. На имя Светы.

Мое сердце не просто разбилось. Оно окаменело, превратившись в камень в моей груди. Пятнадцать лет, которые мы строили, любовь, которую я считала нерушимой... все было ложью. Он не просто совершил ошибку. Он планировал свой уход, планировал новую жизнь с ней, месяцами.

Одна-единственная горячая слеза сорвалась и скатилась по моей щеке. Я яростно смахнула ее. Больше никаких слез.

— Скопируй все, — приказала я Лёне мертвенно-спокойным голосом. — Затем установи программу для слежки. Я хочу видеть каждое письмо, слышать каждый звонок.

Лёня работал молча. За несколько минут до конца он закончил. Мы вышли из кабинета, и питание лифта было восстановлено как раз в тот момент, когда закончилось совещание Марка.

Он вернулся в мой кабинет с той же наигранной улыбкой беспокойства. Один из его бойцов хлопнул его по спине.

— Вы двое — идеальная пара. Пример для всех нас.

Марк просиял, пытаясь обнять меня. Я увернулась.

Теперь мой разум был ясен. Речь шла не о спасении моего брака. Речь шла о захвате моей империи. Я не просто разведусь с ним. Я сожгу его мир дотла и верну то, что принадлежит мне.

И у меня все еще был мой козырь — то, с чем он не мог бороться, что не мог отрицать и о чем пока не мог знать. Наш ребенок.

Мы ехали на день рождения его матери в его бронированном «Майбахе», Марк играл роль заботливого мужа, его рука лежала на моем колене. Я не вздрогнула. Я просто смотрела в окно, как огни города сливались в планы сражений.

В роскошном зале Марка тут же поглотила толпа поклонников. Нуждаясь в минуте, чтобы собраться с силами перед вечерним представлением, я пошла в отдельную гримерку, зарезервированную для семьи.

Когда я открыла дверь, она стояла там.

Света.