Брошенный на смерть — Грех босса мафии

От лица Елены Орловой:

«Программа рассчитана на шесть месяцев», — протрещал в трубке голос директора из Цюриха. «Полная изоляция. Никаких контактов с внешним миром. Вы уверены, госпожа Орлова?»

«Я уверена», — сказала я, и эти слова показались мне первыми настоящими словами, которые я произнесла за многие годы. Я строила свою собственную крепость, свои собственные *понятия*.

Когда я вернулась в дом, он показался мне чужим. Это был не дом, а центр власти клана Орловых, а я — лишь одно из его дорогих украшений. Ярость, холодная и чистая, прожигала меня насквозь. Я схватила толстые черные мусорные мешки из-под раковины.

Кофейная чашка, которую я наполняла для него каждое утро. Разлетелась вдребезги о мраморную столешницу.

Фотографии с нашей свадьбы в рамках. Стекло треснуло, когда я вырвала наши улыбающиеся лица из рам.

Кашемировый плед, которым он укутывал меня в холодные ночи.

Его сшитый на заказ костюм, в котором он выглядел как бог преступного мира, пропахший властью и ложью.

Я выволокла мешки, тяжелые от призраков нашего брака, на улицу, как обычный мусор. Это было осквернение его территории, оскорбление самого хозяина. Мне было все равно.

Затем я собрала свои вещи. Мои архитектурные чертежи, мои книги, мои макеты. Я позвонила в транспортную компанию и велела им отвезти все в мою старую студию, место, которое я хранила как тайное обещание самой себе.

Он не пришел домой в ту ночь. И в следующую тоже. Когда он наконец вошел в дверь на второй вечер, он носил усталость своей двойной жизни как маску.

«Елена», — сказал он, его улыбка не совсем достигла глаз. Он двинулся, чтобы обнять меня, заключить в привычный круг своих рук.

Но я почувствовала его. Легкий, сладкий аромат духов, который не был моим. Это был запах женщины из клана Аслановых.

Я отшатнулась, упершись руками ему в грудь. «Я устала».

Ложь далась легко. Это был щит.

Он нахмурился, его брови сошлись так, что раньше мне хотелось его успокоить. Теперь это выглядело лишь частью спектакля. Он достал маленькую коробочку из своего портфеля. «Подарок. Из поездки».

Внутри был шелковый платок с узором, который я ненавидела, и флакон духов, которыми я бы никогда не воспользовалась. Это был подарок для незнакомки, для жены-пустышки. Свидетельство того, как мало он меня видел, как мало заботился о том, чтобы узнать. Оскорбление для женщины, которая должна была быть его королевой.

Я встретила его взгляд, мои глаза были тверды. «Я хочу ребенка, Александр».

Слова повисли в воздухе между нами, как вызов.

Его лицо напряглось. «Мы уже говорили об этом. Сейчас критическое время для клана». Он защищал свой секрет. Защищал своего наследника от Аслановой.

Именно в этот момент зажужжал телефон. Не его основной, а второй, «левый». Экран осветился заблокированным номером. Его линия для связи с Аслановой.

«Работа», — сказал он отрывисто. Он наклонился, поцеловал меня в лоб — стерильный, пренебрежительный жест — и вышел за дверь, оставив меня в звенящей тишине его лжи.

Позже той ночью, когда я сидела в оцепенении на диване, я увидела его. Второй телефон выскользнул из кармана его пальто и лежал, наполовину скрытый под диваном. Экран все еще горел.

Сообщение от Зары.

*У Льва температура. Он спрашивает о тебе. Пожалуйста, приезжай.*

Волна тошноты накрыла меня. Я пошатнулась и побрела в ванную, мой желудок свело судорогой. Меня вырвало в унитаз, мое тело пыталось извергнуть яд его предательства.

И тогда, ужасающая, невозможная мысль зародилась в глубине моего сознания. Мысль, рожденная задержкой и странной чувствительностью в груди.

Я была беременна. Я носила законного наследника клана Орловых. Наследника для человека, который только что уехал заботиться о своем бастарде.

На следующее утро я поехала в больницу. Лицо врача было добрым, его голос — мягким, когда он подтвердил это.

«Поздравляю, госпожа Орлова», — сказал он, указывая на крошечную, мерцающую точку на экране. «У вас шесть недель».