Нежеланная невеста становится королевой города

Я была «запасной» дочерью в криминальной семье Вороновых, рожденная лишь для того, чтобы стать донором органов для моей золотой сестры, Изабеллы.

Четыре года назад под кодовым именем «Семёрка» я выхаживала Дмитрия Морозова, главу московской братвы, в конспиративной квартире. Это я была рядом с ним во тьме.

Но Изабелла украла мое имя, мою заслугу и мужчину, которого я любила.

Теперь Дмитрий смотрел на меня с холодным омерзением, веря ее лжи.

Когда на тротуар рухнула тяжелая вывеска, Дмитрий своим телом закрыл Изабеллу, оставив меня умирать под искореженным металлом.

Пока Изабелла сидела в VIP-палате и рыдала над царапиной, я лежала, сломленная, и слушала, как мои родители обсуждают, пригодны ли еще мои почки для пересадки.

Последней каплей стал их праздничный ужин в честь помолвки. Когда Дмитрий увидел на мне браслет из шунгита, который я носила в той квартире, он обвинил меня в краже.

Он приказал отцу наказать меня.

Я получила пятьдесят ударов плетью по спине, пока Дмитрий закрывал глаза Изабеллы, оберегая ее от уродливой правды.

В ту ночь любовь в моем сердце окончательно умерла.

Утром в день их свадьбы я передала Дмитрию подарочную коробку с флешкой — единственным доказательством того, что я и есть Семёрка.

Затем я подписала документы об отказе от семьи, выбросила телефон из окна машины и села на рейс в один конец до Дубая.

К тому времени, как Дмитрий прослушает эту запись и поймет, что женился на чудовище, я буду за тысячи километров отсюда. И никогда не вернусь.

Глава 1

Серафима Воронова

Призрачное прикосновение скальпеля, вырезавшего мое сердце в прошлой жизни, ранило не так сильно, как взгляд отца прямо сейчас.

Он протягивал мне билет в один конец до Риги, по сути, предлагая умереть тихо, чтобы моя сестра могла сиять.

Я моргнула, и фантом хирургической пилы завибрировал у меня на ребрах.

Резкий запах антисептика и льющейся крови исчез, внезапно сменившись удушающим ароматом дорогих сигар и старой кожи.

Я больше не на операционном столе.

Я не смотрю, как моя жизнь вытекает на пол, пока Дмитрий Морозов обменивается клятвами с моей сестрой.

Я вернулась.

Я посмотрела на свои руки.

На них не было шрамов.

Ногти были обкусаны до мяса — нервная привычка, от которой я избавилась много лет назад.

— Возьми билет, Серафима, — сказал отец.

Его голос был низким рокотом, от которого когда-то у меня дрожали кости от страха.

Он сидел за своим массивным дубовым столом, глава криминального клана Вороновых, и смотрел на меня, как на упрямое пятно на своем безупречном ковре.

— Вечеринка в честь помолвки Изабеллы и Дмитрия в следующем месяце, — добавила мать из бархатного кресла в углу.

Она не смотрела на меня. Она была слишком занята, поправляя огромный бриллиант на пальце, ловя свет.

— Мы не можем допустить, чтобы ты была здесь и создавала... напряжение, — сказала она. — Ты же знаешь, какая твоя сестра чувствительная. Твое присутствие ее расстраивает.

*Напряжение.*

Какое вежливое слово.

В прошлой жизни я умоляла.

Я упала на колени прямо на этот персидский ковер.

Я схватила отца за руку и поклялась жизнью, что это я спасла Дмитрия.

Я пыталась сказать им, что Изабелла лжет, что она украла мое кодовое имя, «Семёрка».

Что она украла мужчину, которого я выхаживала в той квартире, когда он был слеп, истекал кровью и был сломлен.

Тогда они смотрели на меня с отвращением.

И сейчас они смотрят на меня с отвращением.

Но на этот раз отчаяние в моей груди исчезло.

Его вырезали из меня вместе с органами на холодном стальном столе, пока они пили за счастливую пару.

Я посмотрела на билет.

Эконом-класс.

Конечно.

Изабелла летала частными самолетами. Запасной повезло, что ее не отправили в багажном отсеке.

— Рига, — сказала я. Мой голос показался мне странным. Пустым. Выскобленным дочиста.

— Это к лучшему, — сказал отец, его тон был окончательным. — Ты останешься там, пока не закончится свадьба. Может, и дольше. Мы будем присылать тебе содержание. Не возвращайся, пока мы не позовем.

Я помнила этот момент.

Я помнила, как кричала, что люблю Дмитрия.

Я помнила, как отец ударил меня так сильно, что у меня треснула губа, и я почувствовала медный привкус собственной крови.

Я помнила, как осталась, боролась, пыталась доказать свою ценность, только чтобы в итоге стать буквально банком органов для моей золотой сестры, когда у нее отказали почки.

Дмитрий Морозов.

Авторитет московской братвы. Человек, который контролировал половину теневого бизнеса города.

Человек, который держал мою руку в темноте и обещал мне мир, только чтобы при свете посмотреть на меня и не увидеть ничего, кроме лгуньи.

Я взяла билет.

Бумага казалась хрустящей и острой на ощупь, возвращая меня в реальность.

— Хорошо, — сказала я.

Тишина в комнате была оглушительной.

Отец моргнул, его маска безразличия на долю секунды соскользнула.

— Что?

— Я сказала, хорошо, — повторила я. — Я поеду.

Мать наконец подняла глаза. Ее взгляд сузился, она с подозрением отнеслась к моей внезапной покорности.

— Ты не собираешься устраивать сцену? — спросила она. — Не побежишь к Дмитрию снова распространять свою ложь?

*Ложь.*

Так они здесь называли правду.

— Нет, — сказала я. — Я не побегу к Дмитрию.

Потому что Дмитрий Морозов был для меня мертв.

Он умер в тот момент, когда позволил им затащить меня в операционную.

Он умер в тот момент, когда выбрал красивую ложь вместо уродливой правды.

Я повернулась и пошла к тяжелым деревянным дверям.

— Серафима, — позвал отец.

Я остановилась, моя рука замерла на латунной ручке.

— Не опоздай на свой рейс, — предупредил он.

Я не обернулась.

— Не опоздаю, — прошептала я.

Я вышла из кабинета и пошла по длинному мраморному коридору.

Я прошла мимо портрета Изабеллы, висевшего в фойе. Она улыбалась, сияющая, идеальная.

Золотой ребенок.

А я была просто запчастями.

Но у запчастей было одно преимущество.

Никто не замечает, когда они перестают работать.

Никто не замечает, когда им становится все равно.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, призрак моей смерти следовал за мной.

Я больше не собиралась бороться за место в этой семье.

Я собиралась позволить им сгнить.