Слишком поздно, мой бывший – наследник мафии

Арина POV:

На следующее утро запах оладий наполнил квартиру. Его любимые. На кефире, с шоколадной крошкой. Я поставила тарелку перед ним, моя улыбка была такой же фальшивой, как и его амнезия. Она казалась хрупкой, как стекло, готовое вот-вот разбиться.

«Я подумала, может, это тебе о чем-нибудь напомнит», — сказала я, мой голос был сладким ядом.

Он лишь хмыкнул, уткнувшись в телефон и запихивая еду в рот. Боль в моей груди была тупой, постоянной, словно кулак, сжимающий сердце. Я подавила ее, похоронив под слоями льда.

Как только за ним закрылась дверь, улыбка сползла с моего лица. Я позвонила Майе.

«Ты была права», — сказала я. Без предисловий. Слова были плоскими, мертвыми.

На том конце повисла пауза, а затем последовала тирада русского мата, который, как я знала, она приберегала только для самых гнусных предательств.

«Что ты собираешься делать?»

«Я ухожу», — сказала я, и эти слова впервые показались мне твердыми и реальными. «Но мне нужно сделать это правильно. Мне нужно исчезнуть. Он — наследник клана, Майя. Если он подумает, что я просто сбежала, он выследит меня. Объявит вендетту за то, что я его опозорила. Должно выглядеть так, будто я просто… испарилась».

Вендетта. Месть. Для нас это было не просто слово; это было священное, пропитанное кровью обещание. Око за око, жизнь за жизнь, честь, восстановленная через насилие. Глава, которого публично унизили, просто обязан объявить вендетту. Я не собиралась оказываться на ее острие.

«Полная смена личности», — сказала Майя, ее голос стал деловым. «Это сложно, но не невозможно. У него повсюду глаза. Нам нужно новое имя. Новая жизнь».

Я посмотрела из окна пентхауса на раскинувшийся внизу город. Бетонная клетка.

«Оливия. Оливия Картер».

В тот же день я открыла новый банковский счет на свое имя, переведя туда небольшие личные сбережения. Я начала брать фриланс-заказы по графическому дизайну за наличные, мелкие работы, оплачиваемые анонимно через онлайн-платформы. Каждый рубль, капавший на счет, ощущался как кирпичик в фундаменте моего побега.

Калининград. Название пришло ко мне во сне. Город, известный дождями и янтарем, в тысячах километров от досягаемости сети клана Рединых. Нейтральная территория. Мой анонимный пункт назначения.

Тем вечером я упаковала все следы наших семи лет. Фотографии, письма, дурацкого плюшевого мишку, которого он выиграл для меня в парке аттракционов. Я запечатала коробки и засунула их вглубь шкафа. Это было похоже на похороны. Мои похороны. Я обрезала пуповину, кусочек за болезненным кусочком.

Неделю спустя я ждала Майю в нашей обычной кофейне, когда звякнул колокольчик на двери. Моя голова резко вскинулась.

Вошел Егор. У меня перехватило дыхание.

Он был не один. Кристина Волкова висла на его руке, смеясь и глядя на него снизу вверх, ее губы все еще были припухшими от его поцелуев. Они были зрелищем. Публичным «пошли вы» нашей помолвке, чести его семьи. Он выставлял напоказ «приближенную», одноразовую побрякушку, чья единственная ценность заключалась во временной полезности, в то время как его невеста — ключ к политическому альянсу, который обеспечил бы власть его семьи на поколение вперед — сидела в шести метрах от него. Это было не просто неуважение. Это было публичное заявление, что правила, сама структура нашего мира, на него не распространяются.

Взгляд Егора встретился с моим через весь зал. На долю секунды я увидела в нем проблеск чего-то — вины? раздражения? — прежде чем его лицо снова стало маской вежливого замешательства. Он неловко помахал мне, словно я была дальней знакомой.

Кристина, однако, была не так тонка. Ее глаза блеснули триумфом, когда она намеренно отцепилась от Егора и, покачивая бедрами, направилась к моему столику.

«Арина, верно?» — сказала она, ее голос сочился фальшивым сочувствием. «Егор столько рассказывал… ну, о том, как тебе, должно быть, тяжело. Я просто хотела сказать, если я могу чем-то помочь, поддержать его в это время, ты только дай знать».

Провокация была настолько вопиющей, что казалась почти жалкой. Она хотела реакции. Она хотела слез, сцены. Она хотела укрепить свою позицию новой женщины в его жизни.

Я подняла на нее глаза, мое лицо было совершенно пустым. Я не улыбнулась. Я ничего ей не предложила.

«В этом не будет необходимости», — сказала я, мой голос был ровным и холодным, как плита в морге.

Она моргнула, опешив от моего отсутствия эмоций. Она ожидала увидеть Птичку в клетке. Она получила нечто иное.

Я смотрела, как они уходят, его рука теперь властно обвивала ее талию. Это зрелище больше не причиняло мне боли. Оно было просто топливом. Моя решимость закалилась в сталь.

Я больше не Арина Миллер, послушная невеста будущего главы. Я — Оливия Картер.

Моя единственная цель — побег.