Слишком поздно, мой бывший – наследник мафии

Мой жених, с которым мы были вместе семь лет, наследник криминальной империи, за три недели до свадьбы заявил, что у него амнезия. И забыл он только меня. А потом я услышала, как он смеется во время видеозвонка, называя это идеальным «пропуском на сторону», чтобы переспать с какой-то инста-звездой, пока его не приковали к алтарю.

Он выставлял напоказ свой роман, бросил меня со сломанной рукой после подстроенной аварии, чтобы спасти ее от царапины, и планировал оставить меня бездомной. Он называл меня своей «собственностью», куклой, с которой можно поиграть и поставить обратно на полку, когда надоест.

Он думал, я буду ждать его «чудесного исцеления». Вместо этого я исчезла, оставив его кольцо и простую записку: «Я тоже все вспомнила».

Глава 1

Арина POV:

Мужчина, которого я любила семь лет, утверждает, что у него амнезия, и он забыл только меня. Но вот я слышу, как он ржет во время видеозвонка, хвастаясь, что это идеальный повод, чтобы трахнуть инста-звезду перед нашей свадьбой.

Мои пальцы скользят по нежному кружеву фаты, разложенной на нашей кровати. Она — часть свадебного наряда, который стоил дороже моей первой машины. Символ. Не любви, а семилетней политической помолвки, призванной объединить две самые влиятельные семьи города. Идеальный союз. Идеальная жизнь.

Вот только Егор Редин, мой жених и наследник клана Рединых, ничего из этого не помнит. По крайней мере, он так говорит.

Три недели назад он получил легкую травму головы. Упал во время спарринга, как сказал мне с каменным лицом его правая рука, Лев. Это якобы стерло его память. Избирательно. Он помнил свое имя, свою семью, свою роль будущего главы клана. Он просто не помнил меня.

С тех пор я каждый день пыталась собрать его по кусочкам. Наш пентхаус превратился в музей нашей любви, или того, что я считала любовью. Стены увешаны фотографиями. Я без конца кручу малоизвестную инди-песню, которая должна была стать нашим первым танцем, в надежде, что хоть одна нота что-то в нем пробудит.

«Заедает», — это все, что он сказал вчера, его взгляд был отстраненным, ледяным.

Я отказывалась сдаваться. Семьи рассчитывали на это. Я рассчитывала на это. Этот союз был не просто браком, это был договор. Способ покончить с тихой войной, не дав ей начаться.

Моя лучшая подруга и адвокат, Майя Романова — мой личный советник, — предупреждала меня.

«Арина, это дурно пахнет. Травма головы, которая стирает только невесту? Звучит как сюжет из дешевого сериала, а не медицинский диагноз».

Я отмахнулась от нее. Мне пришлось. Надежда — это все, что у меня оставалось.

Сегодня вечером, в поисках старого фотоальбома в его домашнем кабинете, я обнаружила, что дверь приоткрыта. Его ноутбук на столе, видеозвонок все еще активен. И тут я услышала его. Звук, которого я не слышала уже несколько недель.

Смех Егора. Глубокий, искренний, надменный смех.

Я замерла. Моя рука застыла на дверной ручке.

«Она на все это ведется», — прогремел голос Егора, полный самодовольного удовлетворения. Он говорил со Львом. «Целыми днями крутит нашу песню. Смотрит на меня своими большими, грустными глазами. Это почти жалко».

Мой желудок скрутило. Дыхание перехватило.

«Ну ты и ублюдок, Егор», — сказал Лев, но он тоже смеялся. «И все это ради Кристины Волковой? Она что, правда стоит такого геморроя?»

Кристина Волкова. Инста-звезда с миллионами подписчиков и телом, созданным хирургами и амбициями. «Приближенная» семьи, полезная для отмывания денег через ее бренды, но не одна из нас. Никогда не одна из нас.

«Это временный пропуск на сторону, чувак», — сказал Егор, откидываясь на спинку кресла, кожа которого протестующе скрипнула. «Семейный протокол, помолвка, понятия… это гребаная клетка. А эта "амнезия" — мой ключ. Я получаю пару месяцев свободы, а прямо перед началом свадебного сезона у меня случится чудесное исцеление».

Понятия. Священный кодекс молчания. Это было первое правило, которому нас учили в детстве. Никогда не говорить о делах семьи с посторонними. Никогда не позорить имя семьи публичной неосмотрительностью. Это был фундамент всего нашего мира, клей, который скреплял семьи. А он использовал это как предлог для измены, извращая смысл, чтобы построить свою собственную клетку лжи.

Он сделал глоток виски, лед звякнул в его стакане.

«Арина будет так счастлива, что простит все, что угодно. Ей придется. Она — моя собственность. Это часть сделки».

Слова ударили меня, как физический удар, вышибая воздух из легких. Весь мой мир, семь лет преданности, будущее, на которое я поставила свою жизнь — все это было ложью. Игрой. Гребаным пропуском на сторону.

Любовь в моем сердце свернулась во что-то холодное и острое. Горе было таким огромным, что казалось черной дырой, но по ту сторону от него начал формироваться план. Холодный, жесткий, прекрасный план.

Я медленно, бесшумно прикрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как звук закрывающейся двери клетки, но на этот раз внутри оказался он. Просто он еще этого не знал.

Он думает, что я его собственность. Он думат, что я пешка в его игре.

Хорошо. Я подыграю. Но когда все закончится, победителем будет не он.