Брат моего мужа владеет моей тайной

От лица Фаины Волковой

Телефонная трубка со щелчком легла на рычаг, обрывая мою связь с внешним миром. Я вышла из телефонной будки. Холодный московский ветер впивался в обнаженную кожу, но не мог остудить огонь предательства, пылавший у меня в животе.

Я проскользнула обратно в особняк через боковой вход, намереваясь укрыться в святилище гостевой комнаты. Но стоило мне войти в фойе, как я почувствовала, что атмосфера изменилась. Тяжелая тишина, царившая здесь раньше, разбилась вдребезги, сменившись лихорадочным, наэлектризованным напряжением.

Игорь мерил шагами черно-белый мраморный пол, сжимая в заметно дрожащей руке телефон. Он поднял голову, когда я вошла. Его глаза были широко распахнуты, зрачки расширены от неподдельного ужаса. Высокомерия, которое он носил сегодня утром, словно доспехи, и след простыл. Оно испарилось, обнажив дрожащего труса, что скрывался под ним.

— Где ты была? — прошипел он, преодолев расстояние между нами за два длинных шага. Он схватил меня за плечо, его пальцы впились в нежную плоть. — Я тебя повсюду искал.

— Я ходила прогуляться, — ответила я, морщась и высвобождая руку из его хватки. — Что с тобой не так?

— Он вернулся, — прошептал Игорь, слова застревали у него в горле. — Антон вернулся из Санкт-Петербурга раньше времени. Он вызвал нас.

Это имя повисло в воздухе, словно лезвие гильотины. Антон Романов. Дон. Глава семьи, человек, который держал на поводке чудовище, за которого я вышла замуж. Я никогда его не встречала — с момента нашего брака по расчету он был то в Италии, то в Санкт-Петербурге, — но его тень нависала над каждым углом этого дома.

— Сейчас? — спросила я, и холодный узел сжался у меня в животе.

— Сегодня вечером. Ужин в поместье на берегу озера. Это приказ, Фаина. Не приглашение. — Игорь провел рукой по своим растрепанным волосам, его дыхание было поверхностным. — Тебе нужно подняться наверх и переодеться. Надень что-нибудь элегантное, но консервативное. И кольцо. Убедись, что на тебе сапфир.

— Я не пойду, — инстинктивно выпалила я. Мысль о том, что придется сидеть за одним столом с Игорем, притворяясь счастливой парой, пока его любовница носит его ребенка, вызвала у меня тошноту.

Лицо Игоря исказилось. Он вторгся в мое личное пространство, его голос понизился до угрожающего шепота, который был куда страшнее его криков.

— У тебя нет выбора. Никто не говорит «нет» Антону. Если нас там не будет, если мы не будем выглядеть как идеальная, преданная семья, он разорвет нас на куски. Понимаешь? Он чует слабость. Он чует ложь, как акула чует кровь в воде.

— Иди, — он толкнул меня к лестнице. — Тридцать минут.

Я поднялась по лестнице, ноги казались свинцовыми. Я вошла в хозяйскую спальню, место нашей утренней ссоры, и направилась прямо к туалетному столику. Мои руки дрожали, когда я открывала бархатную шкатулку для драгоценностей.

Мне нужно было сыграть свою роль. Послушной жены. Трофея.

Я потянулась за парой бриллиантовых серег-гвоздиков, которые Игорь подарил мне на нашу первую годовщину. Это были холодные, безликие камни, но он настаивал, чтобы я надевала их на семейные мероприятия. Так он ставил на мне свое клеймо.

Мои пальцы коснулись бархатной подкладки.

Один гвоздик лежал на месте, сверкая в свете люстры.

Другое гнездышко было пустым.

Мое сердце остановилось. Я замерла, уставившись на маленькое углубление в ткани. Я перевернула шкатулку, встряхнула ее. Ожерелья и браслеты высыпались на мраморную столешницу хаотичным каскадом золота и серебра. Я лихорадочно ощупала поверхность, затем опустилась на колени, осматривая толстый ковер.

Ничего.

Паника, острая и удушающая, вцепилась мне в горло. Я мысленно прокрутила последние двадцать четыре часа. Торжественный вечер. Ссора. Поездка в отель. Пентхаус.

Пентхаус.

Я зажмурилась, чувствуя подступающую тошноту. Должно быть, я потеряла ее там. В постели. Запутавшись в простынях с незнакомцем, чье лицо я едва разглядела в темноте.

Если этот мужчина найдет ее... это прямая улика, ведущая ко мне. Бриллиантовый гвоздик — это не просто украшение, это доказательство. Доказательство моей неверности. Доказательство, за которое в этом мире меня могут убить.

— Фаина! Мы уходим! — прогремел снизу панический голос Игоря.

Я не могла ее найти. И не могла за ней вернуться.

Я вскочила на ноги, засунула оставшийся бриллиантовый гвоздик вглубь шкатулки, похоронив его под спутанными цепочками. Мои руки дрожали, когда я вместо них схватила пару простых жемчужных серег. Они были скромными, непритязательными. Невинными.

Я застегнула их в ушах, глядя на свое отражение. Синяк на шее был скрыт. Страх в глазах замаскирован. Пропавший бриллиант был бомбой с часовым механизмом, оставленной в постели незнакомца, и теперь у меня не было способа ее обезвредить.

Я разгладила платье, сделала дребезжащий вдох и вышла из комнаты навстречу мужу, молясь, чтобы чутье Дона на ложь оказалось не таким острым, как утверждал Игорь.