Алиса вступает в игру

В квартире под многозначительным номером 69 я была буквально пару раз. Эти неуютные и тесные холостяцкие покои на седьмом этаже обычной панельной многоэтажки бывший супруг снял несколько месяцев назад, разругавшись с любовницей.

Вечеринок на новом месте обитания он не устраивал, вопросы с пропитанием и уборкой решал самостоятельно, поэтому номер и расположение дома я помнила весьма приблизительно. Адрес второпях, естественно, не захватила, понадеявшись на свое знание местности. В результате на кружение по дворам и поиски нужного дома было потеряно почти двадцать минут.

Новенький кодовый замок на подъезде стал очередным препятствием. Минут пять я безуспешно пыталась подобрать код. Могла бы долбиться и дольше, не обрати внимания на процарапанные каким-то доброхотом цифры на двери.

Десять минут на вскрытие почтового ящика. Ни ласковые уговоры, ни ковыряние шпилькой в замочной скважине результата не дали, поэтому я, озверев, просто рванула на себя дверцу обеими руками. Ящик жалобно заскрежетал, и я стала счастливым обладателем связки ключей, кипы счетов за телефон и нескольких разноцветных рекламных листовок, обещавших «быстро и эффективно, со 100% гарантией» вернуть ушедшего мужа с помощью «православной белой ведьмы Прасковьи». Содрогнувшись от возникшей в воображении картины возвращения блудного Александра Лаптева в лоно семьи, я отбросила рекламу, как ядовитую змею.

К счастью, поиски пистолета много времени не отняли, он оказался точнехонько там, где и должен был быть по словам Лаптева. Когда я, нервничая и роняя ключи, запирала квартиру, до назначенной встречи оставалось пятнадцать минут.

Естественно, я опоздала. Тут к православной белой ведьме Прасковье не ходи, понятно, что за полтора часа никак не обернуться даже при полном отсутствии пробок и гибэдэдэшников.

Когда показалась заправка, времени на поиски разворота уже совсем не оставалось. Я оставила машину на противоположной стороне дороги у ближайшего перехода и дождалась зеленого света. Спешка спешкой, но попадание под колеса не вписывалось в мои планы.

Судя по всему, эта бензоколонка не принадлежала ни к какой крупной сети. Зато на ней имелись магазин и закусочная.

Разглядывая здание, я прошла по подъездной дорожке. Странно. Время, конечно, еще раннее, но на всей площадке наблюдалась подозрительная пустота. Ни клиентов, ни заправщиков, ни уборщиков. Только темно-синий «Ниссан Мурано» с тонированными стеклами припаркован сразу за выездом. Подъездная дорожка перекрыта железной раскорякой наподобие тех, что ставят в метро, мешая людям проходить так, как им хочется. На раскоряке, видимо, для усиления эффекта висел «кирпич» и белая табличка: «АЗС закрыта. Слив топлива, приносим свои извинения».

Я, конечно, не великий специалист по тонкостям работы автозаправок, но, по моим наблюдениям, если написано, что происходит слив топлива, — значит, где-то рядом должен стоять ярко-оранжевый бензовоз. Бензовоза видно нигде не было, однако бензином в воздухе пахло весьма ощутимо. Они что, бензин из колонок на землю сливают, что ли? Зачем? Много лишнего накопилось, деть больше некуда?

Какие-то подозрительные на вид лужи на асфальте действительно имелись, правда, ничего удивительного в этом не было: дни стояли не по-мартовски теплые, и луж хватало.

Признаться, в этот момент мне больше всего захотелось плюнуть на все авантюры моего бывшего мужа, на его дурацкую паранойю, на пистолет этот чертов тоже смачно плюнуть и по-быстрому сделать отсюда ноги.

Да и вообще кто назначает встречи на закрытых заправках? Он бы еще предложил в закрытом супермаркете встретиться!

А может, он и подъехал к месту, увидел, что тут, ничего не работает, да и смотал удочки по-тихому? Но почему тогда не позвонил?

Нет, надо идти. Собравшись с духом, я шагнула за ограждение. Цокот моих каблучков по бетонной площадке отдавался гулким эхом под нависающим над комплексом козырьком, а бензиновый дух стоял такой, что хоть осваивай анаэробное дыхание.

Я подошла к зданию и потянула на себя стеклянную дверь главного входа, ожидая, что вот сейчас она окажется запертой, и тогда можно будет со спокойной душой поехать домой, досматривать сон про фиолетовую гусеницу.

Увы, надеждам на мирный исход не суждено было сбыться. Колокольчик над дверью призывно звякнул, оповещая персонал заправки о моем присутствии. Торчать в дверях глупо, и я решительно протиснулась внутрь.

Никого. Полупустые полки с шоколадками, минералкой и стеклоомывайкой. В глубине виднеется касса, рядом небольшое бистро. И ни души. Может, Лаптев меня не дождался?

— Эй! — нерешительно позвала я, чувствуя себя героиней второсортного американского ужастика. — Есть здесь кто-нибудь?

И тишина. Нет никого. Налетай, грабители, сметай стеклоомывайку, хватай шоколадки и кока-колу, некому охранять барское добро!

Я нерешительно сделала еще несколько шагов и чуть не споткнулась о непонятный тюк, завернутый в тряпки. Прошипев сквозь зубы ругательство, еще раз осмотрелась по сторонам в тщетной надежде сообразить, как же это могло такое произойти, что немаленькое предприятие оказалось в таком заброшенном состоянии. Может, у работников случилась внеплановая забастовка? Или началась эпидемия холеры и их в полном составе срочно увезли на «Скорой»?

Я перевела взгляд на валявшийся на полу тюк и обмерла от ужаса. Предмет оказался вовсе не завернутым в тряпки кулем, как сперва показалось. Это был труп!

То есть я только через несколько секунд поняла, что это труп, а сначала просто увидела ногу в кожаном ботинке, темную куртку и коротко стриженный затылок...

Нет, я не завизжала. И не бросилась немедленно вон из помещения — неважно куда, лишь бы подальше. Наверное, просто не поверила сначала, что это действительно труп. Даже наклонилась проверить: вдруг человеку поплохело и он прилег отдохнуть?

Узнавание пришло внезапно. Темная куртка с серебристыми полосами — сама же и выбирала, поношенные кожаные ботинки, которые он все никак не соглашался выкинуть. Каштановые волосы, родинка на шее сзади...

В полном отупении я поднялась и обошла тело так, чтобы увидеть его лицо. Черты покойного неприятно заострились, лицо напоминало восковую маску, но сомнений быть не могло. На немытом несколько дней полу второсортной заправки лежал мой бывший муж — Александр Лаптев. Рубашка на его груди стала красной и блестящей от крови.