Скрытый Бриллиант: Теперь Смотри, Как Я Сияю!

«Лена, наша семья всё для тебя делала последние двадцать три года, и вот как ты нам платишь? Какая неблагодарность! Собирай свои вещи и возвращайся в свою захолустную деревню, к своим настоящим родителям!»

Перед Еленой Радионовой стояла богато одетая женщина средних лет в роскошном платье, с золотыми и бриллиантовыми браслетами на запястьях. Её острый взгляд с явным презрением впивался в Елену.

Эта женщина, Симона Радионова, была той, кого Елена всю жизнь называла «мамой».

Теперь же та прижимала к себе другую девушку, свою точную копию.

Девушка, Сильвия Радионова, подняла на Симону взгляд, и в её голосе прозвучала притворная участливость: «Мама, не сердись. Уверена, Лена не хотела ничего плохого. Просто ей трудно смириться, что твоя и папина любовь теперь принадлежит мне. Пожалуйста, не вини её...»

Выражение лица Симоны смягчилось, когда она смотрела на Сильвию. Но затем она бросила на Елену уничтожающий взгляд: «Она – самозванка, та, что украла жизнь, по праву твою! Пока ты страдала все эти годы, она купалась в роскоши и привилегиях. Будет справедливо, если только она ответит за содеянное!»

В глазах Сильвии мелькнул быстрый проблеск торжества, тут же сменённый идеальной маской невинности.

Всё это она подстроила: сама разбила стакан внизу, позволила осколкам порезать себе кожу и всё свалила на Елену. А её родные родители сразу же возложили вину на Елену, даже не дав ей слова в защиту.

Девушка с отвращением смотрела на Елену, решив избавиться от неё навсегда. Та слишком долго занимала её место, а её безупречная красота лишь подливала масла в огонь ненависти Сильвии.

Её отец, Борис Радионов, смотрел на Елену с отвращением: «Я и подумать не мог, что ты способна на такую жестокость – хотела изуродовать лицо своей сестры! С таким злым сердцем ты не заслуживаешь оставаться в Форске. Я уже послал за твоими настоящими родителями. Собирай свои вещи и готовься немедленно возвращаться в деревню Облачная».

Борис какое-то время думал оставить Елену. В конце концов, они вложили столько лет в её воспитание. Даже если она не годилась для брака с Даниилом Горевым, наследником богатой семьи, её можно было использовать для заключения другого выгодного союза.

Но Елена, по его мнению, причинила боль Сильвии и сорвала все его сватовства. Теперь, когда от той не было никакой пользы, Борис не видел смысла её держать.

Елена опустила взгляд, и на её губах заиграла горькая усмешка. Истинная сущность семьи Радионовых стала для неё до боли ясна.

Эта семья возвысилась в Форске годы назад. А два месяца назад Борис серьёзно заболел, и ему потребовалось переливание крови. Именно тогда и выяснилось, что у Елены резус-отрицательная группа крови – неопровержимое доказательство того, что она не их дочь.

Радионовы немедленно бросили все силы на поиски своей кровной дочери – Сильвии.

Оказалось, что во время родов Симоны в больнице случился пожар, и в родильном отделении началась паника. В суматохе младенцев перепутали.

Симона, сама того не ведая, забрала домой Елену, а Сильвия оказалась у пары из рабочего класса.

Теперь, когда Радионовы вернули свою родную дочь, они относились к ней как к сокровищу.

Симона, в особенности, мучилась чувством вины за все годы лишений, что выпали на долю Сильвии, и винила во всём Елену. А что же Елена, девочка, которую они вырастили? Теперь, когда от неё не было никакой выгоды, её без колебаний вышвыривали вон.

Их расследование показало, что настоящие родители девушки – бедные фермеры из отдалённой деревни Облачная, едва сводящие концы с концами.

Губы Сильвии растянулись в сладкой, притворной улыбке: «Лена, разумеется, ты же не хочешь возвращаться в ту глушь. Никто добровольно не променяет комфорт на нужду. Ты всё детство купалась в роскоши нашей семьи, пока твоя настоящая семья едва могла прокормиться. Контраст, должно быть, шокирует».

Но Елена не чувствовала никакой привязанности к ним. Если бы не она, их компания не процветала бы так, как сейчас.

«Хех...» – не сказав больше ни слова, Елена развернулась и пошла наверх, бросив в сумку несколько вещей и аксессуаров.

К тому времени, как она спустилась, небольшая царапина Сильвии была уже аккуратно перевязана. Если бы Елена задержалась ещё чуть-чуть, рана могла бы и вовсе зажить.

Настоящая наследница, притворно обеспокоенная, наклонила голову: «Кстати, Лена, в следующем месяце у нас с Даней помолвка. Хотя ты уже будешь в той глуши, я надеюсь, ты придёшь».

Даниил был первой любовью Елены, её обещанным женихом. Но с возвращением Сильвии его отношение изменилось. Теперь он носился с младшей сестрой, а к бывшей девушке становился всё холоднее.

Разглядев его истинную натуру, Лена давно потеряла к нему всякий интерес.

Тем не менее, Сильвия продолжила своим сиропным тоном: «Вы с Даней выросли вместе, но теперь он мой. Лена, ты ведь не расстроилась?»

Собеседница обернулась, с трудом скрывая отвращение: «Удивительно, что даже на мусор находятся ценители. Если он тебе нужен – он твой. У меня нет привычки коллекционировать чужой хлам, так что ты мне даже одолжение делаешь».

«Ты! – улыбка Сильвии дрогнула, но она быстро взяла себя в руки. Она повернулась к Симоне и надула губки: – Мама, похоже, у Лены всё ещё чувства к Дане. Иначе зачем бы она так говорила?»