Богатая наследница уходит от предавшего ее мужа

В нашем доме стояла тяжёлая тишина, которую нарушал лишь звук земли, когда гроб с телом брата моего мужа опускали в могилу. Месяц спустя тишину сменило нечто худшее. Вдова моего деверя, Ксения, была беременна, и мой муж, Савелий, решил, что она переедет к нам.

— Это ради ребёнка, Алиса, — сказал он ровным голосом. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксению, которая стояла у двери со своим единственным чемоданом, выглядевшая бледной и хрупкой. — Ей нужна поддержка. Это ребёнок моего брата.

Я наблюдала, как Ксения медленно и незаметно начала захватывать мою жизнь. Она ждала Савелия у ванной со свежим полотенцем, утверждая, что это просто привычка. Она стучала в дверь нашей спальни поздно ночью, симулируя ночные кошмары и уводя Савелия на многочасовые «утешения». Пределом стало то, что я услышала, как Савелий массирует её опухшие ноги, точно так же, как это делал её покойный муж.

Я выронила нож, который держала в руке. Он со звоном ударился о столешницу. Я хотела услышать, как Савелий скажет «нет». Я хотела, чтобы он сказал ей, что это неуместно, что я его жена. Вместо этого я услышала его низкий, успокаивающий голос: «Конечно, Ксения. Просто положи их сюда».

Я отказалась от всего ради него, превратившись в девушку-«паиньку», постоянно ищущую его одобрения. Теперь, глядя, как он потакает каждому её капризу, я поняла, что даже не узнаю женщину, смотревшую на меня из зеркала.

В ту ночь я позвонила отцу.

— Папа, — сказала я дрожащим голосом. — Я хочу развестись.

Chapter 1

В нашем доме стояла тяжёлая тишина, которую нарушал лишь звук земли, когда гроб с телом брата моего мужа опускали в могилу. Месяц спустя тишину сменило нечто худшее.

Ксения Уорнер, вдова брата моего мужа, была беременна.

И мой муж, Савелий Соколов, решил, что она переедет к нам.

— Это ради ребёнка, Алиса, — сказал он ровным голосом. Он не смотрел на меня. Он смотрел на Ксению, которая стояла у двери со своим единственным чемоданом, выглядевшая бледной и хрупкой. — Ей нужна поддержка. Это ребёнок моего брата.

— Савелий, это наш дом, — сказала я тихо, чтобы Ксения не услышала. — У нас нет места. Это неуместно.

Он наконец повернулся ко мне, его глаза были холодны.

— Мы найдём место. Это не обсуждается.

Так Ксения переехала к нам. Первая неделя прошла в тумане тихих извинений и грустных улыбок. На второй неделе её поведение начало меняться.

Я выходила из душа, а она стояла прямо за дверью ванной, держа свежее полотенце для Савелия. Не для меня. Для него.

— Ой, прости, Алиса, — говорила она с широко раскрытыми невинными глазами. — Это просто привычка. Никите, моему покойному мужу, всегда нравилось, когда я так делала для него.

Потом начались стуки. Тихие постукивания в дверь нашей спальни поздно ночью. В первый раз Савелий подскочил с кровати, думая, что случилось что-то срочное.

Это была Ксения, сжимавшая подушку.

— Мне приснился кошмар, — прошептала она со слезами на глазах. — Мне приснилась авария. Мне так страшно.

Савелий час разговаривал с ней в гостиной. Это вошло в привычку.

Предел наступил во вторник вечером. Я была на кухне, пытаясь найти в себе силы приготовить ужин. Савелий и Ксения были в гостиной. Я услышала её театральный вздох.

— Ох, Савелий, у меня так отекли ноги, — сказала она голосом, полным жалости к себе. — Никита массировал их мне каждый вечер. Это единственное, что помогает.

Я замерла с ножом в руке. Я ждала, прислушиваясь. Я хотела услышать, как Савелий скажет «нет». Я хотела, чтобы он сказал ей, что это неуместно, что я его жена.

Вместо этого я услышала, как он пододвинул пуфик. Затем его низкий, успокаивающий голос: «Конечно, Ксения. Просто положи их сюда».

Я выронила нож. Он со звоном ударился о столешницу. Я вышла из кухни, мимо гостиной, где мой муж нежно массировал ноги своей беременной невестки, и не останавливалась, пока не оказалась в нашей спальне за запертой дверью.

Я достала телефон и набрала номер отца.

— Папа, — сказала я дрожащим голосом. — Я хочу развестись.

На том конце провода повисла пауза.

— Алиса? Что случилось?

История вырвалась из меня потоком. Полотенце. Кошмары. Массаж ног. Всё это звучало так мелочно, так незначительно, но ощущалось, как гора, которая давит на меня.

Три года я делала всё, чтобы быть идеальной женой для Савелия Соколова. Я уволилась с работы в городе, потому что он хотел, чтобы его жена была домохозяйкой. Я научилась готовить его любимые блюда, даже те, которые ненавидела. Я одевалась так, как ему нравилось — консервативно. Я стала девушкой-«паинькой», постоянно ищущей его одобрения, его расположения, которое он выдавал, словно редкие монеты.

— Я так старалась, папа, — выдавила я сквозь слёзы. — Я отказалась от всего ради него.

Мой отец, Олег Георгий, не был человеком, который бросает слова на ветер. Когда он заговорил снова, его голос был твёрд.

— Он сделал свой выбор, Алиса. Теперь делай свой.

— Я сделала, — ответила я.

— Хорошо, — сказал он. — Не беспокойся о Беловых или их бизнесе. Я помог его построить. Я могу помочь и разрушить его. Ты просто сосредоточься на себе.

Я повесила трубку. Странное спокойствие охватило меня. Та часть меня, что сжималась на протяжении трёх лет, наконец перестала.

Я посмотрела на себя в зеркало. Я даже не узнавала женщину, смотревшую на меня в ответ. Её глаза были уставшими. Её волосы были стянуты в строгий пучок, который нравился Савелию.

В ту ночь я спала на диване в своём домашнем кабинете.

На следующее утро я вошла в кухню. Там была Ксения, на ней была одна из строгих рубашек Савелия, надетая поверх леггинсов. Рубашка была расстёгнута, открывая её округлившийся живот. Она готовила кофе.

Она мило улыбнулась мне.

— Доброе утро, Алиса. Хорошо спала? Я знаю, диван не очень удобный.

Прежняя я пробормотала бы что-то и ушла. Новая я просто посмотрела на неё.

— Ксения, — сказала я ровным голосом. — Это рубашка моего мужа.

Её улыбка дрогнула.

— О, эта? Она просто висела на спинке стула. Она такая удобная.

— Сними её, — сказала я.

Она моргнула в замешательстве.

— Что?

— Я сказала, сними её. Сейчас же. — Мой голос не повышался. Он был ровным, холодным и окончательным. Я не просила. Я приказывала.