Встреча На Двоих: Любовь Никогда Не Уходила

«Кирилл, о чём ты говоришь?» – прошептала Дарьяна, оглушённая его словами.

Она давно знала – он никогда не встанет на её сторону. Но всё же верила: хотя бы попытается быть справедливым. Ей и в голову не приходило, что он без раздумий примет версию Эвелины, даже не попытавшись разобраться. Теперь эта вера рассыпалась в прах.

Дарьяна опустила взгляд. На губах мелькнула едва заметная, горькая усмешка.

Вот за этим мужчиной она когда-то бежала сломя голову. За него вышла замуж, несмотря на предупреждения отца.

За три года она ясно увидела – сердце Кирилла всегда принадлежало Эвелине. Они выросли вместе, их связывала долгая, запутанная история. Но она уже была замужем за Андреем, и Дарьяна убеждала себя: со временем Кирилл оттает.

Поэтому, когда Кирилл предложил брак в обмен на её заботу о больной Эвелине, она недолго раздумывала, прежде чем согласиться. И не могла представить, что спустя три года он так легко заговорит о разводе.

Она подняла глаза. Кирилл снова выбрал Эвелину – без колебаний.

Его холодный взгляд встретился с её. Его красивое лицо было непроницаемым. Он смотрел на неё так, будто она – случайный прохожий, мелькнувший в коридоре. Точно так же он смотрел на неё в день их свадьбы.

И в этот миг она поняла, как жестоко обманывала себя. Он её не любил. И никогда не полюбит, сколько бы она ни старалась.

«Дарьяна! Ты не слышала Кирилла? Увольняйся с работы или соглашайся на развод!» – резко вмешалась Светлана. В её голосе звенела издёвка.

Дарьяна выпрямилась: «Я уже сказала – я сделала всё, что могла. Если вы считаете, что дело в лекарствах, пусть больничная комиссия проведёт проверку. Но я не откажусь от профессии, ради которой столько работала».

Светлана с грохотом ударила ладонью по столу и рассмеялась коротко и зло: «Думаешь, сделала достаточно? И ещё смеешь приплетать комиссию? Ты думаешь, я не знаю, как вы покрываете друг друга? Эвелина рассказала мне, как ты с ней обращалась – и всё равно пыталась тебя защитить!»

Она на мгновение замолчала, прежде чем резко приказала: «Раз она не хочет признать вину – в подвал её. Заприте. Когда созреет для признания – выпустите. Поскольку она такая упрямая, не утруждайтесь кормить её. Воды достаточно – чтоб осталась в живых».

Дарьяна недоверчиво уставилась. Неужели это действительно происходит в наши дни? Её собираются запереть и морить голодом – и говорят об этом так, будто обсуждают меню на ужин?

Вместо того чтобы спорить, она повернулась к Кириллу.

Как ни странно, какая-то часть её всё ещё хотела знать – что он думает на самом деле.

Когда он встретился с ней взглядом, в его глазах было лишь холодное безразличие: «У тебя будет время подумать. Эвелина потеряла ребёнка, и ты должна за это ответить», – сказал Кирилл.

«Да чего с ней церемониться? – фыркнула Кристина. – Просто брось её в подвал. Пусть посидит без еды три дня. Может быть, тогда она перестанет вести себя так упрямо».

Кристина никогда не пыталась скрыть свою неприязнь к Дарьяне. Она всегда думала, что Кирилла вынудили вступить в этот брак. С тех пор как Дарьяна появилась в семье, Кристина только и делала, что вставляла палки в колёса.

Дарьяна её не слушала. Мнение Кристины для неё ничего не значило. Имело значение только мнение Кирилла.

С последней искрой надежды в глазах она произнесла: «Кирилл, я никогда бы не навредила Эвелине. Я врач. Я спасаю людей. Ты всегда говоришь о разумности и справедливости. Неужели не можешь быть справедливым ко мне?»

Надежда таилась в её глазах, когда она изучала его лицо.

Она не просила поблажек. Всё, чего она желала, – это простой справедливости. Чтобы кто-то посмотрел на факты. Чтобы услышал её. Это было единственное, о чём она когда-либо его просила.

Но и в этот раз она осталась ни с чем.

Дворецкий отвёл её в подвал.

Дверь захлопнулась – отрезав от мира… и от Кирилла. Сердце колотилось. Через щель она в последний раз увидела его взгляд – пустой, чужой. Ни сожаления, ни тепла.

Холодный взгляд, который он бросил на неё, заставил застыть на месте. Её сердце колотилось, когда она наблюдала, как он исчезает за дверью.

Темнота поглотила её. Время перестало существовать. Пол под руками был влажным и холодным, воздух – тяжёлым, давящим. Где-то в углах шуршали мелкие существа, и от этого становилось ещё тоскливее.

Она прошла путь от разбитого сердца до полного безразличия. В какой-то момент она просто опустилась на пол и позволила сердцу постепенно отпустить мужчину, которого когда-то любила.

Сколько прошло – часов или дней – она не знала.

Наконец дверь со скрипом открылась. Свет хлынул внутрь, и она прикрыла глаза рукой.

В проёме стоял Кирилл. Он бесстрастно спросил: «Ты признала свою вину?»

Если бы она сказала «да», её бы отправили обратно в больницу – ухаживать за Эвелиной. Но после того, как она услышала его слова, вся любовь, которая у неё ещё оставалась, наконец исчезла.

И всё же она цеплялась за что-то – может, за три года совместной жизни. Может, за последнюю, упрямую надежду, что он когда-нибудь её увидит.

«Я никогда не причиняла вреда Эвелине. Я сделала всё, чтобы ей помочь. Дай мне возможность вернуться в больницу и разобраться. Всё, о чём я прошу, это последний шанс, Кирилл. Разве это не справедливо?» – она смотрела на него с мольбой.

«Последний шанс? – в его глазах мелькнула холодная усмешка. – Чтобы лучше замести следы?»

Даже ожидая этого, она всё равно почувствовала, как сердце снова треснуло.

С трудом поднявшись, она спросила: «После всего… ты хоть когда-нибудь что-нибудь ко мне чувствовал?»

На мгновение Кирилл заколебался. Затем из него вырвался тихий, безрадостный смех.

Этот звук ударил больнее пощёчины. Он сказал ей, что она цеплялась за надежду, которой никогда не существовало.

«Значит, никогда, – прошептала она, побледнев. – Я сама себя обманывала».

Горький смешок сорвался с её губ: «Тогда давай покончим с этим. Давай разведёмся».

Кирилл замер, будто услышал невозможное. Его брови нахмурились, а взгляд стал холоднее.

Он ожидал, что ночь в подвале её сломает. Что она признает вину, уволится из больницы и снова станет удобной, послушной.

Он не ожидал, что именно она заговорит о разводе. Её упрямство казалось ему нелепым – почти дерзостью.

Видя, как меняется его выражение, Дарьяна почувствовала внутри пустой, сухой смех.

Конечно, он удивлён. Три года она жила по его слову.

Сделав глубокий вдох, она посмотрела ему в глаза и снова сказала: «Кирилл, я хочу развода».

С этими словами она повернулась и вышла из подвала.

Её шаги были медленными. Вчерашняя лихорадка всё ещё держала её, синяки ныли под кожей. Вспоминалось, как в темноте что-то шуршало у пальцев – и по спине снова пробежал холодок.

Но она шла.

Она решила оставить этот дом. Оставить семью Дьяковых. И поставить точку в браке, который когда-то считала своим навсегда.