Большая игра

Тысяча девятьсот тридцать пятый год шахматный мир встретил в

унынии. Несокрушимый чемпион мира Голиаф как Гулливер на

лилипутов взирал на суету иных известных игроков. Равных ему не было.

Четвертый чемпион времен начала мировых шахматных состязаний

считался непобедимым.

Еще в конце прошлого века первым чемпионом стал Стоик.

Его логика и система защиты были безупречны. Две попытки

Комбинатора сбросить его с вершины были с блеском отражены.

Пока не появился Мыслитель.

С ним в игру пришла динамика, основанная на глубоком

расчете. Фигуры перестали быть бессловесными роботами, а зажили

своей жизнью в руках мастера. Долгие годы ему не было равных.

Но тут возник Гений. С детства игра вошла в его жизнь.

Окружающий мир жил на белых и черных полях. В каждом живом

существе он видел фигуру. Встречаясь с человеком, безошибочно

определял его игровой вес. Казалось, он не знает ошибок.

В то время для чемпионства нужно было одержать десять побед

в матче. За восемнадцать партий Мыслитель не одержал ни одной.

Проиграв в четвертый раз, он признал поражение, предрекая Гению

долгие годы лидерства. От реванша Мыслитель отказался, вспомнив,

как жалок был Стоик, пытаясь вернуть титул.

Долгими оказались лишь пять лет. Голиаф бесцеремонно сбросил

Гения с вершины и теперь царил беспрекословно.

Игра была его жизнью, бурным потоком, выносящим из напастей

и бед. Рушился мир, гибло все живое вокруг, но это лишь придавало

энергии и цепкости. Кем он только не был. Чем не занимался. Голод

и холод подвигали к действию, а игра обещала успех. Она вела за

собой, поднимая после каждого удара судьбы. Внутри выросло дикое

чувство свободы, свято охраняемое злостью и стойкостью. Не был он

добрым. Не получалось. Когда стране надоело ежедневное истязание,

его талант оказался к месту и времени. Пришел шанс, и он сполна

им воспользовался. Но с победой пришло одиночество. Чемпион всегда

одинок. Как царь горы, зорко следящий за тем, чтобы не быть

сброшенным вниз.