Раскаяние Дона: Её больше нет

От лица Ани

Ночной воздух был ледяным, он прорезал тонкую ткань моего платья, впиваясь в голые руки, но я этого не чувствовала.

Я горела изнутри.

Я шла к садам поместья, мои каблуки с каждым яростным шагом тонули в мягкой, влажной траве.

— Аня!

За мной застучали шаги. Тяжелые. Спешные.

Я не остановилась.

Рука схватила меня за локоть, разворачивая.

Стас.

Его лицо было бледным, глаза широко раскрыты от смеси ужаса и шока.

— Ты заговорила, — выдохнул он, его грудь тяжело вздымалась. — Аня, ты... ты заговорила.

Я резким, яростным движением вырвала руку из его хватки.

Я посмотрела на него с холодным безразличием незнакомки.

— Почему ты мне не сказала? — потребовал он, его голос дрогнул от паники. — Доктор Орлов говорил, что могут пройти годы. Ты сказала это перед всеми. Перед авторитетами.

Я уставилась на него, изучая страх в его глазах.

Он не был рад, что ко мне вернулся голос.

Он смотрел не на чудо; он смотрел на проблему.

Он беспокоился о протоколе. Он беспокоился, что я его опозорила.

— Скажи еще раз, — приказал он, и в его тоне просочилось отчаяние. — Поговори со мной.

Я молчала.

Мое молчание больше не было недостатком.

Оно было оружием.

Он провел рукой по волосам, расхаживая по кругу, как зверь в клетке.

— Ты не понимаешь, под каким я давлением, — сказал он, снова повернувшись ко мне. — Давыдов контролирует профсоюзы. Отец Кристины контролирует импорт. Я должен был дать ей победить. Это политика, Аня. Это для Семьи.

*Для Семьи.*

Оправдание для любого греха.

— Я сделал это для нас, — сказал он, подходя ближе, его голос смягчился. — Чтобы укрепить свою позицию и защитить тебя.

Я опустила взгляд на его запястье.

Он тянулся к моей руке.

Рукав его смокинга задрался.

На нем были часы Breguet.

Золотые. Броские. Совершенно новые.

На прошлой неделе он носил плетеный кожаный браслет, который я ему сделала.

Тот, который я плела три дня, пока не стерла пальцы в кровь.

Тот, который он клялся никогда не снимать, потому что это его «броня».

Его больше не было.

Заменен золотом.

Заменен Кристиной.

Я снова подняла глаза на него.

Он увидел, куда я смотрю.

Он вздрогнул, быстро одернув рукав, чтобы скрыть улику.

— Она подарила их мне сегодня вечером, — пробормотал он, не в силах выдержать мой взгляд. — Я не мог отказаться. Это было бы оскорблением.

Я медленно отступила на шаг.

Защитника, которого я любила, не существовало.

Он был просто мальчишкой, играющим в гангстера, в ужасе от мысли потерять свою корону.

— Мы уезжаем на встречу в пятницу, — сказал он, его голос стал жестче, пытаясь вернуть контроль, который, как он знал, он терял. — В охотничий домик. Ты едешь.

Я покачала головой.

— Это не просьба, — рявкнул он. — Ты моя подопечная. Ты едешь туда, куда еду я. Особенно сейчас. Мне нужно знать, что еще ты скрываешь.

Он схватил меня за подбородок, заставляя посмотреть на него.

Его пальцы были грубыми.

— Ты принадлежишь мне, Аня. Не забывай об этом.

Я не моргнула.

Я позволила ему увидеть пустоту в моих глазах.

Я поеду на встречу.

Не потому, что он приказал.

А потому, что охотничий домик находился в пятнадцати километрах от трассы.

Это было идеальное место, чтобы исчезнуть.

Я отстранилась от его прикосновения и пошла обратно к дому.

Я не оглянулась.

В темноте я уронила одну-единственную слезу.

Это было последнее, что он когда-либо получит от меня.