Пятилетний обман, расплата на всю жизнь

Той ночью я услышала, как Иван вернулся домой, пахнущий вином и духами Киры. По нашей традиции, я должна была приготовить ему суп от похмелья. Но когда он поднялся наверх, то нашел меня тихо сидящей на краю кровати.

Он двинулся, чтобы обнять меня, но я инстинктивно отпрянула. Он вздохнул, решив, что я все еще расстроена из-за парка аттракционов.

— Прости, Аля, — сказал он своим гладким голосом. — Я все исправлю. Я куплю тебе ту новую сумку от Chanel, которую ты хотела, хорошо?

Я просто смотрела на него с непроницаемым лицом, думая обо всех днях рождения, которые он забыл, обо всех обещаниях, которые он нарушил.

Он обнял меня, и его объятия показались мне клеткой.

— Ты слишком много работала над этим новым сценарием. Тебе нужно отдохнуть, — пробормотал он, и каждое слово было ложью.

Холодная, острая ярость пронзила боль, но я позволила ему уложить меня в постель, мое лицо оставалось нечитаемым, пока я принимала его фальшивую заботу.

Как только его дыхание выровнялось и перешло в глубокий сон, я направилась прямо в его кабинет.

Он всегда был заперт. Он говорил мне, что это из-за конфиденциальных рабочих документов. Раньше я это уважала. Теперь я знала, что это хранилище его секретов. Я попробовала нашу годовщину. Дату нашего знакомства. День рождения моей матери. Ничего.

Затем меня осенила болезненная мысль. Мои пальцы дрожали, когда я набирала дату своего собственного дня рождения — который также был днем рождения Лёвы.

Замок щелкнул.

Комната была безупречно чистой, в ней доминировал большой стол из красного дерева. Я начала с него. В запертом ящике я нашла маленький фотоальбом в кожаном переплете. Мои руки дрожали, когда я его открыла.

Это были фотографии Ивана, Киры и их сына, Лёвы. В парке, на пляже, на праздновании дней рождения с тортами и свечами. Идеальная, счастливая семья. На одной фотографии были и мои родители. Моя мать держала Лёву на руках и сияла, а отец стоял, обняв Киру. В тот украденный момент они выглядели счастливее, чем я когда-либо видела их со мной.

Улики были неопровержимы, но мне нужно было больше. Я включила его ноутбук. Пароль был тот же. Его файлы были тщательно организованы. Я нашла папку с названием «Личное». Внутри — еще одна папка: «Л».

Там было все. Видео первых шагов Лёвы. Его первые слова. Сканы его свидетельства о рождении, где отцом был указан Иван. И подпапка с названием «Финансы».

Я открыла ее, и у меня кровь застыла в жилах. Там были ежемесячные переводы с совместного счета моих родителей, Романа и Элеоноры Орловых, на подставную фирму. В назначении платежа каждый раз было одно и то же: «Инвестиции в Галерею Резник». Суммы были ошеломляющими. Сотни миллионов рублей за пять лет.

Они не просто потворствовали этому; они это финансировали. Каждое доброе слово, которое они мне когда-либо говорили, каждый дорогой подарок, каждое пустое обещание семьи — все это было оплачено теми же деньгами, которые они использовали, чтобы поддерживать женщину, пытавшуюся меня погубить, и тайную семью, которую мой муж растил с ней.

Иллюзия их любви была не просто ложью; это была сделка. Я была ценой, которую они платили, чтобы заглушить свою вину перед Кирой.

Я скопировала все на маленькую зашифрованную флешку. Каждую фотографию, каждое видео, каждую банковскую выписку. Пока файлы копировались, я взяла телефон и позвонила Диане. Мой голос был до жути спокойным.

— Диана, мне нужно, чтобы ты разузнала все, что сможешь, о Кире Резник за последние пять лет. Все.

Я знала, что должна встретиться с ними лицом к лицу, но я сделаю это на своих условиях, вооружившись неопровержимой правдой.

Мой телефон завибрировал. Сообщение с неизвестного номера.

Кира. Должно быть, она заметила меня, когда я слонялась у галереи.

Она прислала фотографию. Это было то самое семейное фото, которое я только что видела, то, где были мои родители.

«Спасибо за прекрасную картину, которую твой муж купил мне сегодня. Она великолепна. Он сказал, что пейзаж напомнил ему день нашей первой встречи. Ты всегда будешь чужой, удобной заменой».

Эти насмешки должны были сломить меня. И на мгновение им это удалось. Я оперлась на стол, сжимая в руке флешку, и одна горячая слеза ярости и горя скатилась по моей щеке.

Но потом горе затвердело во что-то другое. Что-то холодное и ясное.

Она ошибалась. Я не сломаюсь. Я сожгу весь их мир дотла.