Его отвергнутая жемчужина: Сияющая в объятиях безжалостного Дона

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса, веря, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности.

На нашу годовщину он сказал мне надеть белое, потому что «сегодняшний вечер все изменит». Я шла на торжественный прием, думая, что получу кольцо.

Вместо этого я застыла посреди бального зала, тонула в шелках и смотрела, как он надевает сапфир своей матери на палец другой женщины.

Карины Волковой. Дочери из вражеского клана.

Когда я умоляла его взглядом заявить на меня права, спасти от публичного унижения, он даже не дрогнул. Он просто наклонился к своей правой руке, и его голос, усиленный тишиной, прогремел на весь зал.

«Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы».

Мое сердце не просто разбилось, оно сгорело дотла. Он ожидал, что я останусь его любовницей, угрожая раскопать могилу моей покойной матери, если я откажусь играть роль послушной игрушки.

Он думал, что я в ловушке. Думал, что мне некуда идти из-за огромных карточных долгов моего отца.

Он ошибался.

Дрожащими руками я достала телефон и написала единственное имя, которое мне было запрещено использовать.

Константин Морозов. Хозяин. Монстр, которым Стаса пугали в детстве.

*Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.*

Ответ пришел через три секунды, вибрируя в моей ладони, как предупреждение.

*Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?*

Я подняла глаза на Стаса, который смеялся со своей новой невестой, уверенный, что я его собственность.

Я опустила взгляд и напечатала два слова.

*Да.*

Глава 1

Элина

Четыре года я водила пальцем по шраму от пули на груди Стаса и называла это платой за его любовь. Я верила, что это доказательство того, что он готов истекать кровью, лишь бы я была в безопасности.

Но когда я стояла посреди бального зала, тонула в белом шелковом платье, которое он приказал мне надеть, и смотрела, как он надевает кольцо на палец другой женщины, я поняла правду.

Этот шрам не был обещанием. Он был лишь отвлекающим маневром, пока он точил нож, чтобы вонзить мне в спину.

Стас Орлов — бригадир. Человек, чье имя в этом городе открывает любые двери и заколачивает крышки гробов. Он наследник империи, построенной на крови и молчании, хищник в костюме из итальянской шерсти.

Четыре года я была простой девчонкой, которую он оберегал от этого мира. По крайней мере, я так думала.

«С годовщиной, малышка», — гласило сообщение, светясь на моем экране в 8 утра. «Надень белое. Сегодняшний вечер все изменит».

Я прочитала *все изменит* как клятву. Кольцо. Постоянное место за его столом.

Весь день я терла кожу докрасна, словно могла отполировать себя до состояния, достойного его мира. Я уложила волосы в мягкие волны, которые он любил. Я репетировала перед зеркалом слово «да», пока оно не стало сладким на вкус.

Я выглядела как невеста. Я чувствовала себя королевой.

Теперь, стоя под сокрушительной тяжестью хрустальных люстр на торжественном приеме Синдиката, я чувствую себя овцой, которую ведут на бойню.

Зал пропитан запахом туберозы и опасных мужчин. Воздух густой, вибрирующий от того особого напряжения, которое предшествует либо убийству, либо слиянию.

Я замечаю баннер над сценой раньше, чем его самого. Буквы жирные, черные и окончательные.

*Союз Орловых и Волковых.*

Мое дыхание застревает в горле, которое внезапно стало слишком узким, чтобы сглотнуть.

Стас стоит на возвышении. Он дьявольски красив в своем смокинге, резкий свет софитов подчеркивает хищный изгиб его челюсти.

Но он смотрит не на меня.

Он смотрит на Карину Волкову.

Карина — дочь из вражеского клана. Она гладкая, резкая и жестокая — принцесса мафии, воспитанная властвовать, в то время как меня учили быть вежливой.

«За будущее», — говорит Стас. Его голос усилен микрофоном, он гремит в тишине, как удар молотка судьи. «И за союз наших семей».

Он достает из кармана бархатную коробочку.

Это не просто кольцо. Это кольцо его матери. То самое, с сапфиром, которое, по его словам, было слишком хрупким, чтобы носить, реликвия, которую он клялся сохранить для подходящего момента.

Он лгал. Оно не было слишком хрупким. Это я была слишком временной.

Он надевает его на палец Карины.

Зал взрывается аплодисментами. Звук оглушает, это расстрельная команда аплодисментов.

Я стою неподвижно, призрак на собственных похоронах.

Стас спускается по лестнице с Кариной под руку. Они движутся как королевская чета, плавно и хищно. Когда они оказываются внизу, его взгляд наконец встречается с моим.

В нем нет вины. Только холодное, расчетливое предупреждение.

Он ведет Карину ко мне. Толпа расступается, чуя кровь.

«Карина», — говорит Стас, его голос ровный, лишенный той теплоты, которую он раньше вливал мне в ухо. «Хочу познакомить тебя с Элиной Фроловой. Она очень близкий... друг семьи».

*Друг семьи.*

Эти слова сдирают кожу с моих костей. Четыре года в его постели, четыре года я обрабатывала его раны, любила его, когда он был невыносим. Все это свелось к сноске.

Губы Карины изгибаются в усмешке, которая не достигает ее мертвых глаз. Она знает. Все в этом зале знают.

«Элина», — говорит она, пробуя мое имя на вкус, как дешевое вино, которое собирается выплюнуть на ковер. «Стас так много о тебе рассказывал. Говорит, ты очень... сговорчивая».

Она наклоняется ближе, ее бриллиантовые серьги ловят свет, ослепляя меня.

«Я принимаю условия», — шепчет она так тихо, чтобы унижение было только нашим. «Каждому королю нужна простолюдинка, чтобы греть постель, когда королева занята. Можешь остаться, пташка. Только пой потише».

Мой желудок скручивает, кислота подступает к горлу.

Я смотрю на Стаса. Я умоляю его взглядом сказать что-нибудь. Заявить на меня права. Сказать ей, что она неправа.

Он наклоняется к своей правой руке, не удосужившись понизить голос. «Карина — для власти. Элина — для удовольствия. Не путай активы».

Что-то внутри меня ломается. Это не громкий треск. Это тихий, окончательный звук, с которым позвоночник выпрямляется, становясь стальным.

Я не вещь.

Я лезу в сумочку и достаю телефон. Руки дрожат, но решимость моя тверда как железо.

В моих контактах есть одно имя, которое мне было запрещено использовать. Призрак из прошлого, связанный с карточными долгами моего отца. Монстр, который заставляет таких, как Стас, проверять, нет ли кого под кроватью.

*К.А. Морозов.*

Константин Морозов. Хозяин. Бабайка.

Я печатаю сообщение, мои пальцы скользят по стеклу.

*Я взываю к Кровной Клятве. Долг моего отца. Я готова его заплатить.*

Я нажимаю «отправить».

Я не жду ответа. Не сразу. Такие люди, как Константин Морозов, не отвечают на сообщения. Они присылают киллеров.

Но телефон вибрирует в моей ладони через три секунды.

*Цена — брак. Ты принадлежишь мне. Да или нет?*

Я поднимаю глаза. Стас смеется над чем-то, что сказала Карина, его рука собственнически лежит на ее талии. Он выглядит счастливым. Он выглядит как незнакомец, укравший четыре года моей жизни.

Я опускаю взгляд на экран.

Я могу быть любовницей предателя или женой монстра.

Я печатаю два слова.

*Да.*