Мой любимый киборг

Эсфир

Я прижал руку к животу и поморщился от боли. Рана глубокая, будет заживать не менее пары дней, и это повезло ещё, что у меня с собой оказался фулл–комплект. Наверное, сработала интуиция, и в то злополучное утро я, обычно игнорируя предписания безопасности для представителей королевской крови, всё же облачился в него.

Жаль, что чутьё не подсказало мне о готовящемся нападении. Или хотя бы не указало на убийцу. Я сжал кулак и, сдерживая рвущееся рычание, пережидал лавину колкой боли, раскатившейся по телу от осознания того, что я теперь одинок. Совсем один во всей Вселенной.

Отец не посмотрит на меня строго, не пожурит за очередную проделку и не запретит готовящуюся во дворце вечеринку. Нет больше папы. Для всех он был императором, а для меня — единственным родным человеком. Так и останется в памяти его белое лицо, струйка крови на волевом подбородке и остекленевший взгляд.

Я сжал челюсти, кроша эмаль от безысходной ярости. Хотелось завыть от тоски, выплеснуть пожирающую изнутри боль, погрузиться в забытье, но я не мог этого себе позволить. Нет, я буду копить каждую каплю страдания, чтобы со всей злостью пронзить сердце предателя!

Но, чтобы отомстить… да хотя бы просто получить помощь, мне предстояло совершить то, чего раньше я бы никогда не сделал. Даже находясь на краю гибели, я бы не связался с Ксаном. Никогда и ни за что! Но сейчас на кону стояла судьба империи и неотомщённая смерть отца.

Я вытянул левую руку и, пробежавшись пальцами правой по неоново светившимся вживлённым жилам межпланетной связи, активировал канал, который, как я думал, навек похоронил вместе с прошлым. Минута, вторая… пятая.

Не ответит. И с чего ему помогать мне? Губ коснулась горькая усмешка: мог принять вызов хотя бы для того, чтобы выдать меня имперским стражам. Заодно бы и отомстил.

Щёлкнул, соединяясь в защищённом режиме, запрос сверхсети, и передо мной возникла голограмма высокого широкоплечего парня. А он подрос! Сейчас, наверное, даже выше меня. В груди шилом провернулось неприятное чувство зависти. И мускулы у него развиты лучше.

На лице каменное выражение, лишь по искрившимся сарказмом синим глазам я узнал бывшего сокурсника по имперской академии — Ксана.

— Звёздный принц! — иронично протянул он, и я поморщился от почти забытого звучания старого прозвища. — Чем обязан великой чести лицезреть вашу противную рожу?

— Я этого не делал, — без обиняков приступил я к делу.

Да, наш студенческий канал связи вряд ли могли засечь, — десять лет назад мы с Ксаном немало сил вложили, чтобы это было так, — но осторожность не помешает.

— Никого не убивал!

— А «Сенатские вести» с тобой не согласны, — хмыкнул он. — Говорят, что помимо покушения ты уничтожил элитный отряд имперских стражей. А это, по меньшей мере, двенадцать самых сильных, умных и подготовленных воинов во всём Хотаре. Ты крут! Тренер Нисим, наверняка, до сих пор в глубоком обмороке от осознания, что ученик превзошёл его самого.

Я не сдержал улыбки при воспоминании о двухметровом здоровяке с челюстью большей, чем его череп, который ни разу за курс не поставил мне оценку выше двадцатки, хотя Ксан, играючи, набирал сотню. В то время друг утешал меня тем, что я — сын императора и спрос с меня выше, но я понимал, что банально не рождён воином.

— Спасибо, — искренне поблагодарил, кажется, единственного человека в империи, который поверил в мою невиновность, и приступил к делу: — Мы давно уже не друзья, но я прошу твоей помощи.

— С чего мне помогать? — фыркнул Ксан. — Как ты правильно заметил, мы давно уже не друзья.

— Хотя бы для того, чтобы не упустить, возможно, единственный шанс в твоей жизни исполнить мечту, — побольнее нажал я, зная, что Ксан сейчас взбесится. И добавил тише: — Неужели ты не попытаешься мне отомстить?

— Проще сдать тебя «элитным перцам», — расхохотался он. — Проблем меньше — удовольствия больше.

— Меня казнят, — выгнул я бровь. — И ты больше не сможешь доказывать, что круче во всем.

—Тоже верно, — лениво согласился он и постучал пальцем по губам.

Перстень императорского стража сверкнул алыми гранями. Ксан решительно подался вперёд, и глаза его загорелись азартом.

— Где ты?

— Далеко, — усмехнулся я, зная, что выяснить это будет затруднительно.

Два тринадцатилетних пацана когда–то очень постарались, чтобы это было так. Вспоминать о том времени было приятно — тогда не мучало вечное ощущение одиночества.

— Ты был хитрецом, звёздный принц, таким и остался, — расхохотался Ксан.

— Я был принцем, а стану императором, — холодно процедил я. — А ты, если удержишь голову на плечах, станешь правой рукой императора!

— За свою голову лучше волнуйся, за тобой охотится пол–империи! — недовольно скривился он и с интересом осмотрелся. — Место не из дорогих, но и не трущобы. Тот, кто тебя прячет, не выдаст? Сто тысяч кредитов — деньги немалые, можно прикупить себе небольшую планету за пределами торговых путей.

— Она не знает, — невольно улыбнулся я.

— Она? — живо заинтересовался Ксан и даже придвинулся. — И как же она тебя не узнала, приятель? Ты всегда был предметом обожания миллиардов девчонок.

— Эта не исключение, — саркастично хмыкнул я. Скользнув кончиками пальцев по темной линии дрены на запястье, открыл голограмму. — Это— заложенная в киборге программа. Прикинь, роботы с моим лицом используются как сексуальные партнёры в девяноста случаях из ста.

— Погоди, — опешил Ксан и затем неудержимо расхохотался. Быстро осёкся и сузил глаза: — Не говори, что притворяешься киборгом.

— Я и не на такое готов, чтобы воздать убийце по заслугам, — напрягся я.

— И даже… эээ… доставлять удовольствие хозяйке робота? — криво ухмыльнулся Ксан.

Глаза его опасно заблестели, но я не мог не надавить на больную мозоль. Мне и самому до сих пор больно об этом вспоминать.

— Ну, она мечтала переспать с принцем, пусть и роботом, — протянул я и откинулся на стену. Опираясь на неё лопатками, мечтательно добавил: — Кстати, девчонка ничего. Ещё молодая. Ножки длинные, стройные, грудь высокая, упругая, глаза яркие и выразительные… А какие губы! Умм…

— Ну ты и сволочь, звёздный принц, — процедил Ксан и отключился.

— Я император, — нахмурился я, глядя в темноту перед собой, и вздохнул: — Надеюсь.