Слишком Поздно для Сожалений

Накануне третьей годовщины свадьбы Кирилл Гордеев победоносно вышел с элитного аукциона, заполучив пару редких сапфировых серег.

«Это – для того, кому я больше всего обязан: для моей любимой», – мягко произнес он.

Дома его жена Эвелина Молотова, наблюдая за аукционом по телевизору, почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. На следующий день должна была состояться их третья годовщина, и, возможно, наконец-то Кирилл осознал ее преданность.

Бабушка Кирилла, Людмила Гордеева, тихо выдохнула с удовлетворением. «Наконец-то Кирилл понял, насколько ценна его жена».

На следующий вечер Эвелина едва успела закончить приготовление роскошного ужина, как в дверь вошел Кирилл.

Она поспешила встретить его, быстро взяла портфель, а затем протянула руку, чтобы помочь снять пальто.

«Сегодня настоящий пир, – легко произнес он. – Что-то случилось?»

Высокий и обаятельный, Кирилл держался непринужденно. Даже когда он ослаблял галстук, это выглядело как отточенный жест с высококлассной фотосессии.

И все же ему всегда удавалось заморозить Эвелину всего несколькими словами. Ее пальцы неуверенно замерли, и она тихо произнесла: «Ты же не забыл?»

Нет, это не могло быть правдой. Он купил эти бесценные сапфировые серьги, чтобы загладить вину, не так ли?

«Что я, Эвелина, забыл?» – брови Кирилла слегка нахмурились.

«Сапфировые серьги… ты ведь купил их?» Ее сердце трепетало от беспокойства, но надежда упорно оставалась.

«Откуда ты знаешь об этих серьгах?» Кирилл выглядел искренне ошеломленным. Он явно не ожидал, что его кроткая, незаметная жена будет следить за такими экстравагантными вещами.

Легкая ухмылка тронула его губы, намекая на презрение.

Конечно, Эвелина обладала природной красотой с нежными чертами лица, мягкими и выразительными глазами, но она отказывалась выставлять ее напоказ. Она одевалась просто, выглядя постоянно скучной и незаметной, как цветок, который перестал цвести.

Даже горничная в доме Гордеевых казалась более утонченной, чем Эвелина.

И все же Эвелина собралась с духом, ее глаза осторожно сияли. «Я видела трансляцию аукциона. Эти серьги действительно прекрасны…»

Кирилл резко прервал ее: «Они для Елены».

При одном упоминании своей первой любви, Елены Броловой, голос Кирилла заметно смягчился. «Она наконец-то согласилась вернуться ко мне. Естественно, мне нужно было что-то особенное, чтобы поприветствовать ее».

Эвелина почувствовала, как ее грудь болезненно сжалась, а дыхание перехватило.

Значит, той, кому он чувствовал себя обязанным, была Елена Бролова, та самая женщина, которая бросила его?

И кем это делало ее – преданную жену, которая три года безропотно стояла рядом с ним, даже не прося признания?

Не в силах вынести это, голос Эвелины задрожал от обиды. «Кирилл, ты забыл, по чьей вине произошла авария, ослепившая тебя?»

В тот ужасный день Елена устроила истерику из-за какой-то мелочи, отвлекла Кирилла и стала причиной аварии.

Когда стало известно, что зрение Кирилла, скорее всего, потеряно навсегда, та быстро исчезла, придумав нелепую отговорку, а затем в тот же день сбежала за границу. Она не оставила следов, исчезнув полностью.

Их свадьба уже была объявлена, приглашения разосланы. Ни Елену, ни ее семью найти не удалось.

Если бы Эвелина не вмешалась в последний час, Гордеевы стали бы скандальной сплетней всего города.

«Ты ничего об этом не знаешь!» – резко возразил Кирилл. «Елена не виновата!»

Он отказывался терпеть любую критику в адрес своей так называемой настоящей любви. «Елена организовала операции для моих глаз, – защищаясь, ответил он.– Если бы кто-то случайно не раскрыл правду, я бы никогда не узнал обо всем, что она тайно сделала для меня».

Ошеломленная, Эвелина едва могла произнести слова. «Что… ты говоришь?»

Операции ему делала сама Эвелина. Бабушка Кирилла практически умоляла ее о помощи. Она провела три критические процедуры, доведя себя до изнеможения. Бесчисленные бессонные ночи она провела, ухаживая за ним, никогда не раскрывая, что она – знаменитый Соколиный Глаз, посвятив себя полностью Кириллу.

Как Елена получила все лавры?

«Ты уверен? Ты веришь каждой сплетне, которую слышишь?»

«Абсолютно. Елена была последней ученицей профессора Леонида Миронова – единственного человека на Земле, способного выполнить эти операции», – с непоколебимой гордостью и благодарностью ответил Кирилл.

Но разве Эвелина не была последней ученицей профессора Митчелла? Как долго Елена притворялась ею?

Эвелина отчаянно хотела разоблачить обман Елены прямо здесь и сейчас, но тут же вспомнила о смерти своего наставника полгода назад.

Конечно, Елена выбрала именно это время для возвращения.

После ухода Леонида никто не мог оспорить заявления Елены. А Кирилл, полностью исцелившийся благодаря заботе Эвелины, теперь обладал значительным влиянием как глава «Гордеев Групп». Время возвращения Елены было безупречно стратегично.

У Эвелины не было доказательств, не было возможности раскрыть правду. Тихо, с горечью она спросила: «Тогда что ты вообще делаешь здесь сегодня вечером? Разве ты не должен праздновать с Еленой?»

Эвелина резко сняла фартук, и отчаяние болезненно сжало ее сердце.

Ответ Кирилла был небрежным и безразличным. «Я устал, Эвелина. Давай расторгнем этот брак. Мы договорились на три года, и я терпел достаточно долго».

Терпел достаточно долго? Как он смеет так небрежно отмахиваться от всех ее жертв?

Три долгих года она жертвовала собой, вкладывая все, что у нее было, в то, чтобы вылечить его от слепоты, сделав его тем могущественным человеком, которым он стал.

Даже не заметив муки на ее лице, Кирилл спокойно достал комплект документов о разводе, очевидно, подготовленных заранее. «Ознакомься с ними. Если у тебя нет возражений, подпиши. Я уже потратил достаточно времени. Я не заставлю Елену ждать дольше».

Пробежав глазами по бумагам, Эвелина с горечью сосредоточилась на условиях развода – квартира далеко от центра города, изношенная машина, на которой она ездила за продуктами, и всего три миллиона рублей.

Невероятно. Его наглость была поразительной.

Он подарил сапфировые серьги стоимостью триста миллионов женщине, ответственной за его слепоту, но предложил жалкие три миллиона жене, которая спасла его.

Три миллиона не покрыли бы даже стоимость одной из ее операций, что уж говорить о бесчисленных процедурах, от которых она отказалась в течение этих трех лет, проведенных в уединении, заботясь только о нем.

«Если хочешь больше…» – Кирилл ожидал слез или мольбы от Эвелины.

Вместо этого она тихо фыркнула, решительно взяла ручку и с твердостью подписала свое имя.

Кирилл запнулся, озадаченный. Он не ожидал, что она отступит так быстро. Эвелина была сиротой – неужели она действительно откажется от комфортной жизни?

Протянув подписанные бумаги, Эвелина холодно и ясно произнесла: «Готово. Но Кирилл, тебе лучше не жалеть о своем выборе».