Месть Черного Дракона

Так больно, как сейчас, наверное, мне никогда еще не было. Даже трэлл опустил голову, будто в поклоне перед телом по-настоящему великого правителя Стагмара. Костер разгорался быстро, с жадностью пожирая отца. Стоило пламени коснуться лица Алтара, как я уже не мог на это смотреть. Отвлекся на брата, который в такой тяжелый миг вел себя, как всегда отвратительно! Без стеснения флиртовал с гостем из королевства земных драконов. Трогал его за ягодицы и улыбался.

В Пламенном дворце ни для кого не секрет, что Талос имел особые интимные предпочтения, допуская в свою постель лишь юношей. Отец всегда гневался и презирал эту черту в характере сына, но ничего не смог изменить. Талос только делал вид, что увлечен очередной наложницей. На самом же деле его верный слуга и любовник вечно прятался под кроватью его покоев. Когда замок засыпал, у них начиналась оргия. Однажды мне случайно довелось лицезреть это действо, когда ходил по потайному ходу замка, пытаясь быть в курсе всех дворцовых интриг.

Талос настолько глуп, насколько добр. Я полюбил брата. Пусть он не вписывался в мое представление об истинном короле огненных драконов, но все же не вызывал такого уж сильного отвращения, даже после того, как через глазок я воочию увидел его развратную сущность. Сразу вспомнился фрагмент, который постыдно даже вспоминать! Я гнал от себя эту картину, но не сумел избавиться от наваждения даже во время похорон отца.

Тогда я еще не принял ипостась. Бродил по запретным лабиринтам замка и наткнулся на отверстие, что оголяло покои принца. Припав к стене лицом, начал наблюдать за тем, как ладонь прислужника принялась ласкать мужское достоинство Талоса, размазывая по всей длине белый крем. Талос вздыхал и извивался так, как ни одна наложница. Будто одно лишь прикосновение пробуждало в нем такую бурю наслаждения, что спрятать ее невозможно. Потом тихо застонал и стал подаваться навстречу ласкающим ладоням прислужника. Тот понятливо улыбнулся и чуть увеличил темп. Когда же Талос уже был готов излиться, слуга внезапно отпустил его. Спустил штаны и встал на четвереньки. Впился руками в меховой ковер и через плечо посмотрел на принца.

Набухшее от страсти достоинство Талоса жаждало ворваться в плоть юноши. Он вошел в узкое ущелье между ягодиц слуги, и тот задвигал бедрами навстречу своему хозяину. Еще пара быстрых движений и Талос излился в подрагивающую плоть прислужника. Я поежился и отпрянул от глазка. Тут же захотелось помыться, будто на меня опрокинули ушат с помоями.

Другие королевства называли Стагмар клоакой разврата, и в тот момент я понял почему, но со временем привык к пристрастиям брата. Его любовные утехи больше не вызывали во мне протеста и брезгливости.

Мне и шестнадцати не исполнилось, когда Алтар привел наложниц в мои покои. Я мог выбрать любую, а предпочел ту, в чьих жилах текла кровь воздушных драконов. Когда впервые овладевал женщиной на глазах отца, вспоминал поцелуй Солары. Дерзкий и в то же время томный. Страстный и невинный. А небесно-голубые глаза, подернутые сизой дымкой, отпечатались в памяти так явно, что не сразу получилось от них избавиться. Когда принцесса пришла ко мне в Храм Обители, я не увидел в ее глазах раскаяние. Она не могла не знать о том унижении, которому меня подверг ее брат. И это сухое: — «Прости»... Мой трэлл с яростью опалил ее руку, напугав до смерти. А мне хотелось кричать от злости! Убивать! Мстить! До сих пор во мне плескалась эта ярость. Еще тогда в палате Храма я решил, что смерть для Солары будет слишком гуманным наказанием. Я желал наблюдать за ее мучениями, ведь знал, на что можно больно надавить. Знал, что придет тот день и час, когда она пожалеет о том, что заговорила тогда с бастардом!

Прошло уже немало времени и казалось, что боль притупилась, а ярость потухла. Мы с ней были всего лишь заложниками традиций. Все можно простить, но не наглую ложь!

Никогда не забуду покорный взгляд и легкий кивок, что подписал мне смертельный приговор, ведь после того, что произошло потом, во мне умерла душа. Она умирала с каждым движением внутри моего тела. С каждым ударом камня, что разрывали мою плоть. Прислужники были сильнее и наглядно показали, что такое насилие. Мои раны со временем затянулись, а вот душа…

Самое противное, что я полюбил Солару в тот день, когда она впервые со мной заговорила. Эта невинная красота воздушных драконов опьянила так, что я жил от встречи до встречи. Горделивая, недоступная, но все же нежная и покорная. Солара… Я засыпал и просыпался с ее именем на устах. Я мечтал провозгласить ее своей женой. Я заведомо проклинал герцога Ларса.

Она не могла стать моей женой! Не могла стать моей любовницей! Титул принцессы не позволял даже смотреть на нее! И я старался не смотреть. В те редкие встречи у заводи, я забывал о том, что ее теплую и гладкую руку сжимает бастард огненных. Будучи мальчишкой, я больше всего на свете хотел порадовать принцессу. Ощутить себя мужчиной, способным обойти герцога Ларса. Она говорила о нем постоянно. Ставила в пример. А что я?! Я ничего не мог ей дать! Будущее в изгнании и презрении! Солара всегда была достойна той правильной жизни, которую ей выбрали родные.

Но я никак не мог забыть того унижения! Йон и Солара — одно лицо! Когда она пришла ко мне в палату, я понял, что не прощу. Никогда! Смотрел в ее глаза и видел звериный оскал Йона. Она навсегда останется для меня олицетворением мучителя. Этого не исправить! Даже сейчас у кострища, поглощающего моего отца, я ненавидел Солару всем нутром. Я хотел отомстить и знал, как это сделать. Знал, что она пожалеет о том, что не умерла вместе с братом в Обители. Единственная наследница престола Дагайна падет так низко и мерзко, что захочет умереть! Сейчас, когда Талос взойдет на престол, их воздушное королевство рухнет под натиском Черного Дракона! Я имел над братом власть. Такую безграничную и вездесущую, что даже отец порой удивлялся.

Смерть Алтара вызывала у меня немало подозрений. Великий правитель и заядлый охотник не мог так просто погибнуть от лап зверя. Я чувствовал, что это подстава, но доказать не получилось. Талос не пошел бы на такое ради трона. Он слишком глуп! Слишком добр! Он вообще ничего не видел дальше своего носа и постели. Вино, юноши, балы — все, что ему нужно в этой жизни.

Отец готовил меня к тому, что все важные для королевства решения буду принимать я. Талос обязан подчиниться! У него нет выбора! Он и сам прекрасно понимал, что не сможет править королевством так, как отец. Стагмар потеряет свое величие. Огненных перестанут уважать в тот же день, когда Талос откроет рот и начнет нести чушь в присутствии далеко не глупых королей. Поэтому я лично написал ему речь для коронации и уговорил на людях не показывать своего развратного нутра, потерпеть один лишь вечер. Мы не ударим в грязь лицом, не упадем в глазах других королевств!

В тренировках я провел почти шесть лет. Не было дня, чтобы я не упражнялся в фехтовании. Все, что могла дать Обитель, отец лично заложил в меня с лихвой. А потом настал момент, когда Алтар подумал, что теряет своего незаконнорожденного сына. В восемнадцать лет меня свалила с ног непонятная хворь. Даже придворный Маг и Целители разводили руками. Никто не верил, что после недели на грани смерти я поднимусь с постели, подойду к обрыву и преображусь так кардинально, что все рты пооткрывают.

Я смутно помнил тот день, будто хмеля перебрал. Но отвесная скала поманила со страшной силой. Так свою ипостась принимают только воздушные. Первый полет! Вот что их отличало от остальных. Из Обители они улетали прямо в Дагайн.

Но я не воздушный! Не огненный! Не водный! Не земной!

Я посмотрел вниз на крутой обрыв и сжался от страха. Мой трэлл плавно опустился на камень и крылом указал на скалу. Я понял его без слов. Зажмурился, расставил руки в стороны и сделал решающий шаг.

Как только почва ушла из-под ног, ощутил сильное жжение во всем теле. А потом раскрыл глаза, созерцая долину. Все четыре королевства лежали передо мной, как на ладони. Опустившись у большой воды, я взглянул на себя в отражении. Увидел огромного черного дракона с шипами по всему телу. Испугался. Взлетел. Вернулся в Пламенный дворец и рассказал о превращении отцу. Он незамедлительно выдвинулся в королевство земных, а когда вернулся, поведал мне такую историю, о которой лучше молчать.

— Все готово к коронации? — вырвал меня из воспоминаний брат. Тело отца почти догорело, и я позволил себе поклониться новому королю, кивнуть и уйти.

Со времен правления Алтара повелось так, что дворцовые жители прозвали бастарда Черным Драконом. Бастард! Время унижений давно прошло. И все равно я предпочитал, чтобы меня называли Черным Драконом. Даже Талос к этому привык. С его уст редко слетало мое настоящее имя.

Сейчас же Пламенный дворец взрывался от наплыва гостей. Я прошел мимо покоев, которые были отведены герцогу Ларсу для его будущей супруги. Остановился в коридоре, закрыл глаза и попытался увести наваждение прочь. Он ее будущий муж. Связь, помолвка, семья. Она сама этого хотела. Я знал. Но как же жаль, что бедная принцесса Солара никогда в своей никчемной жизни не узнает, что такое любовь, благополучие, уважение и настоящая семья! Она заслужила пытки большей, чем я ей уготовил, но дружба, что связывала нас, позволяла немного смягчиться. На коронации Талоса все решится. Мне просто нужно заглянуть в ее глаза.

Уже находясь в своих покоях, я улыбнулся самому себе, подбрасывая дрова в камин. Поднял со стола кубок, наполненный вином, и глубоко вздохнул. Осушил его залпом, облизнул губы, ощущая терпкость напитка на языке, и снова вспомнил заводь. Вновь смотрел в эти небесные глаза и боялся прикоснуться к серебристой коже. Она сама этого хотела! Она сама предала меня, хотя могла спасти.

Вот и все! Завтра коронация! Завтра я окончательно для себя все пойму! Я так долго вынашивал месть, что странно было бы ей не воспользоваться. Солару ждет жестокость нашего мира! Ждет ее самый главный страх! Алтар однажды сказал мне то, что я дословно вспоминал до сих пор. Он знал обо всем, что случилось в Обители, и никогда не смотрел на меня с презрением. Наоборот, казалось, он нашел во мне родную душу, обрел истинного сына.

— Лориан, женщины — слабые существа. Они становятся сильными только со слабыми мужчинами. Пообещай, сынок, что выберешь в жены ту, которая покорится твоему нраву, будучи сильнее и выше тебя. Только тогда ты поймешь суть истинной любви. Суть завоевания женщины.

Тогда я не понимал сути этих слов, хотя запомнил их очень хорошо. Теперь же я собирался воспользоваться советом отца, но вовсе не для того, чтобы жениться. Солара станет моей личной игрушкой, и я буду сохранять ей жизнь до тех пор, пока в ней не останется и капли гордости, пока она — принцесса Дагайна, не будет ползать у ног бастарда!

Все складывалось так, как надо. Величие Стагмара не за горами. Нужно расширить территории и подчинить своей власти соседние королевства. Когда правил Алтар, он все же не решался на военные действия, страшась того, что драконы других стихий объединятся и нанесут сокрушительный удар по империи, которую он так долго строил и любил. Но, сохранив тогда жизнь бастарду, он принял правильное решение. Мир содрогнется под натиском Черного Дракона! Я один стоил огромной армии опытных воинов, и право пасть первым выпало Дагайну.