Безжалостная месть сломленной матери

В пентхаусе на Столешниковом переулке царила тишина. Мраморные полы отражали огни города, холодные и безжалостные. Бажена стояла посреди гостиной, и тишина давила на барабанные перепонки.

Она прошла по коридору. Дверь в комнату Артёма была слегка приоткрыта. Она толкнула её.

Комната была нетронута. Кровать идеально заправлена, плед с динозаврами сложен в изножье. На столе стоял недостроенный Лего «Звёздный разрушитель».

Она подошла к столу. Взяла плюшевого тираннозавра, который сидел рядом с конструктором. Он был мягким, потёртым от слишком крепких объятий. Она прижала его к груди, уткнувшись лицом в искусственный мех. Он пах им. Мелками и потом маленького мальчика.

Звук отпираемой входной двери эхом разнёсся по квартире.

Бажена не шелохнулась. Она прислушивалась к тяжёлым шагам, к шуршанию снимаемого пальто.

В дверях комнаты Артёма появился Эльдар Смирнов. От него пахло порохом и холодным ночным воздухом вперемешку с тяжёлым цветочным парфюмом, не её.

Он увидел её, и его брови сошлись на переносице. Глаза сузились в щёлочки.

— Что ты здесь делаешь? — его голос был ледяным. — Я велел Елизавете передать, чтобы сегодня ты ночевала в другом месте.

Бажена посмотрела на него. Она не сжала динозавра крепче. Не съёжилась. Она просто смотрела на него, её взгляд был пустым и безжизненным.

Он потянул за галстук, ослабляя узел. — Руслан сегодня вернулся домой. Кристина испытала такое облегчение. Ты должна за них порадоваться.

Эти слова обрушились на неё, как удар. Она сжала тираннозавра так, что ногти впились в ладони.

— Артём? — спросила она. Голос её был с хрипотцой. — А как же наш сын?

Эльдар усмехнулся. Он вошёл в комнату, выпрямившись в струнку. — А что с ним? Где ты его на этот раз прячешь?

Бажена уставилась на него. Неверие тяжёлым грузом давило на грудь. — Он мёртв, Эльдар.

Эльдар замер на долю секунды. Затем его губы скривились в усмешке. — Не играй со мной в игры, Бажена. Это жалко.

Он подошёл ближе, его присутствие заполнило собой всю маленькую комнату. — Думаешь, этот дешёвый трюк привлечёт моё внимание? Прячешь его из ревности?

— Он умер на операционном столе, — сказала Бажена, её голос дрогнул и стал выше, оцепенение дало трещину. — Его не смогли спасти.

Рука Эльдара метнулась вперёд. Его пальцы сомкнулись на её запястье, крепко сжимая. Боль пронзила руку до самого плеча.

— Не смей шутить об этом, — прорычал он, его лицо было в нескольких сантиметрах от её. — Это мерзко.

Она попыталась вырваться, но его хватка была железной. — Я не шучу. Я сегодня подписала документы.

Он отпустил её запястье, оттолкнув на шаг назад. Он смотрел на неё с откровенным отвращением.

— Ты невероятна. Думаешь, я не знаю, что ты затеяла? Ты была в отчаянии с того самого дня, как залезла ко мне в постель. Думаешь, инсценировка трагедии заставит меня забыть, что ты всего лишь Воронова? Охотница за деньгами, которая заманила меня в брак?

Слова были ядом. Они проникали под кожу, но боль не могла достичь её сердца. Оно уже было мертво.

— Ты ничего не знаешь о самопожертвовании, — продолжал Эльдар, расхаживая перед ней. — Ты сидишь в этом пентхаусе, носишь купленные на мои деньги вещи, пока Кристина страдает. Ты понятия не имеешь, через что она прошла ради меня в Боготе.

Тело Бажены одеревенело.

Богота.

Это слово стало спусковым крючком. Её разум перенёсся на семь лет назад. Влажная грязь. Металлический привкус страха во рту. Звук мачете, прорубающих себе путь сквозь джунгли. Агония в собственном теле, когда она использовала последнюю ампулу очищенной воды, чтобы промыть рану на его ноге, зная, что это его единственный шанс избежать заражения. Воспоминание о том, как она заставила себя пить из мутного, забитого листьями ручья, о последовавшей за этим лихорадке и о глубоком, незыблемом холоде, который с тех пор поселился в её костях. Хроническая гипотермия, которая до сих пор преследовала её, превращая каждую зиму в битву за выживание.

Она стояла на коленях в грязи, молясь богу, в которого не верила, умоляя забрать её жизнь, но пощадить его.

Это сделала она. Не Кристина.

Её руки задрожали. Воспоминание отзывалось физической болью в костях. Но она посмотрела на лицо Эльдара — искажённое восхищением женщиной, которая ничего не сделала, — и слова замерли у неё в горле.

Какой в этом смысл? Он бы ей не поверил. Никогда не верил. Кристина так искусно сплела свою ложь, что Эльдар переписал саму историю.

Эльдар принял её молчание за признание вины. Он подошёл ещё ближе, его голос понизился до опасного шёпота.

— Послушай меня, Бажена. Не смей приближаться к Кристине. Вы с Артёмом вместе взятые не стоите и одного волоска с её головы.

Артём не стоит и волоска.

Слова эхом отдавались в её голове. Она вспомнила, что было полгода назад. Артём случайно пролил тарелку супа, который принесла Кристина. Эльдар затащил кричащего мальчика в кладовку и запер дверь. Он просидел там четыре часа.

— Артём мёртв, — прошептала она, и жестокая реальность наконец обрушилась на неё со всей ясностью. — И это ты его убил.

Эльдар рассмеялся — резким, уродливым смехом. — Ты сумасшедшая.

Он развернулся и вышел из комнаты, хлопнув за собой дверью.

Бажена осталась одна в тёмной комнате. Она посмотрела на тираннозавра в своих руках. Дрожь прекратилась. Горе ушло. Осталась лишь холодная, жгучая ярость, которая камнем осела в животе.