Безжалостная месть сломленной матери

Бажена заперла дверь своего кабинета. Она прислонилась лбом к прохладному дереву, прислушиваясь.

Бум. Бум. Бум.

— Открой дверь, Бажена! — Голос Эльдара был приглушен тяжелым дубом, но ярость в нем была очевидна. — Я не собираюсь играть в твои игры. Где Артём?

Она оттолкнулась от двери. Подошла к своему столу, ее шаги были беззвучны на ковре. Она села в кожаное кресло и посмотрела на фотографию в рамке рядом с ноутбуком. Улыбающийся Артём, без двух передних зубов.

Слезы покатились по ее щекам, но она не издала ни звука. Она вытерла их тыльной стороной ладони.

Эльдар был потерян. Он был отравлен ложью Кристины. Он искренне верил, что она прячет Артёма. В его искаженной реальности она была злодейкой, а Кристина — жертвой.

Но в семье Строгановых был один человек, которым нельзя было манипулировать. Один человек, который видел сквозь дымовую завесу.

Она взяла телефон. Пролистала мимо имени Эльдара и нашла номер, которым пользовалась всего несколько раз.

Она нажала на вызов. Прозвучало два гудка.

— Бажена? — Голос был старый, хриплый, но в нем чувствовался вес целой империи. Денис Смирнов.

— Деда, — сказала она. Ее голос дрогнул. Она сделала вдох, выдавливая из себя слова. — Мне нужно тебе кое-что сказать.

— Говори. Что случилось?

Это было самое трудное, что она когда-либо делала. Труднее, чем подписывать свидетельство о смерти.

— Артёма больше нет. Он умер сегодня во время операции.

Тишина. Полная, удушающая тишина повисла на линии. Она слышала тиканье дедушкиных часов в коридоре.

— Это невозможно. — Голос Дениса был тихим, дрожащим от смеси шока и подступающего гнева. — Врачи сказали, что это незначительная процедура. Операция с низким риском.

— Они солгали, — безжизненным голосом сказала Бажена. — Или им заплатили, чтобы они солгали. Он так и не очнулся.

— Где Эльдар? — рявкнул Денис. Горе уже перерастало в ярость. — Где мой внук?

Бажена закрыла глаза.

— Сегодня вечером он был с Кристиной Фомичевой. Праздновал выздоровление ее сына. Он думает, что я лгу. Он думает, что я прячу Артёма, чтобы привлечь к себе внимание.

В трубке раздался грохот. Звук бьющегося стекла. Денис ревел — звук, который, должно быть, сотрясал стены его поместья.

— Этот мальчишка — дурак! — крикнул Денис. — Я с этим разберусь. Ты оставайся на месте. Слышишь меня? Я разберусь с Эльдаром.

Связь прервалась.

Бажена положила телефон. Впервые с тех пор, как она покинула больницу, крошечный лучик тепла коснулся ее груди. Она была не одна.

Это продолжалось меньше десяти минут.

Ее телефон засветился. На экране высветилось имя Эльдара.

Она ответила, прижав телефон к уху.

— Ах ты, сумасшедшая стерва! — голос Эльдара перешел в крик. — Как ты смеешь? Как ты смеешь втягивать моего деда в свой больной заговор!

Бажена отстранила телефон от уха, поморщившись от громкости.

— Думаешь, втянув мою семью в свою ложь, ты заставишь меня действовать? — орал он. — Ты спрятала моего сына, чтобы наказать меня, а теперь лжешь моему деду? Ты в отчаянии, Бажена. Ты жалка!

В горле у Бажены заклокотал смех. Он получился пустым, ломким и совершенно лишенным юмора.

— Это ты сумасшедший, Эльдар, — сказала она. Ее голос был совершенно спокоен.

Это спокойствие еще больше взбесило его.

— Я сумасшедший? Я даю тебе двадцать четыре часа! Верни Артёма, или я уничтожу семью Вороновых. Я лишу их всего. Ты меня слышишь?

— Нельзя вернуть мертвого ребенка, — сказала она.

— Двадцать четыре часа! — проревел он, и линия отключилась.

Бажена уставилась на пустой экран. Она встала и подошла к окну. Внизу, на улице, она видела черные внедорожники. Охрана Эльдара. Они были припаркованы у каждого выезда.

Она была под домашним арестом.

Она повернулась обратно в комнату. Ее взгляд снова упал на фотографию Артёма. Он лежал в холодном ящике морга, ожидая, когда кто-нибудь заберет его. Ожидая, когда его отцу станет не все равно.

Но его отец думал, что он — пешка в бракоразводной игре.

Она не позволит Артёму оставаться там. Она не позволит, чтобы его стерли из памяти.

Она снова взяла телефон. Она не позвонила Эльдару. Она не позвонила Денису.

Она позвонила в похоронное бюро.

— Мне нужно организовать службу, — сказала она. — Завтра. На Ваганьковском кладбище. Цена не имеет значения. Я хочу лучший гроб. Я хочу белые розы. И я хочу, чтобы все было по-настоящему.

Она собиралась похоронить своего сына. И она собиралась сделать так, чтобы весь мир узнал, что он мертв.