Безжалостная месть сломленной матери

Ручка в её руке казалась свинцовой. Бажена Воронова прижала кончик к бумаге, и чернила расплылись на волокнах свидетельства о смерти. Костяшки её пальцев побелели. Она нажала сильнее, продлевая росчерк в конце своей подписи и слегка разрывая бумагу. Даже на этом последнем, ужасном документе она отказалась связывать своё имя с его. Бажена Воронова.

Артём Воронов-Смирнов. Умер.

Рядом стояла медсестра со стаканом воды. Она протянула его Бажене, её глаза были полны сочувствия. «Госпожа Смирнова?»

Бажена не моргнула. Она смотрела мимо медсестры, её взгляд был прикован к резкому флуоресцентному свету над дверями операционной в конце коридора. Свету, который погас двадцать минут назад.

Телефон холодил ухо. Она набирала номер Эльдара семнадцать раз. Механический голос снова прорвался сквозь тишину.

«Набранный вами номер в данный момент недоступен».

Она опустила телефон. Её большой палец завис над экраном, на фотографии контакта был Эльдар в смокинге, смотрящий в сторону от камеры. Она снова нажала на вызов. Голосовая почта.

Голос доктора эхом отдавался в её черепе. «Осложнения. Мне очень жаль. Мы сделали всё, что могли».

Это была обычная операция. Незначительное вмешательство. Слова метались в её голове, сталкиваясь с реальностью молчаливой операционной.

Она встала. Ноги казались чужими. Она прошла мимо медсестры, оставив воду нетронутой, и толкнула тяжёлые двери выхода из больницы.

Холодный воздух ударил в лицо. В Центре Москвы стоял ноябрь. Ветер проносился по улицам, но она его не чувствовала. Её тело онемело, будто скованное льдом изнутри.

Она шла. Не ловила такси. Не смотрела на уличные указатели. Ноги несли её на запад, к воде. Звуки города — гудки такси, вой сирен — казались приглушёнными, словно она шла под водой.

«Мама».

Голос был тихим. Детским. Бажена остановилась, сердце сжалось в груди. Она обернулась, осматривая тротуар. Мимо прошла женщина, таща за собой маленького мальчика в красной куртке. Это был не Артём.

Артём ушёл.

Она дошла до ограждения на набережной Москвы-реки. Вода была чёрной, бурлящей у пирса. Она вцепилась в металлический поручень, холод впивался в ладони, пытаясь привязать её к чему-то реальному.

Затем — взрыв.

Красная полоса света взмыла в небо с баржи на реке. Она взорвалась, осыпая ночь золотыми искрами.

Бажена вздрогнула. Она подняла глаза, широко их раскрыв.

Ещё один взрыв. Синие звёзды вспыхнули на фоне чёрных туч. Затем зелёные. Затем фиолетовые. Ночное небо над Центром Москвы осветилось, как днём. Громовой звук вибрировал в её груди, стряхивая оцепенение.

Она смотрела в замешательстве. Фейерверк? В ноябре?

Телефон в её руке завибрировал. Она посмотрела вниз. СМС от Таисии Дроздовой.

«Бажа, ты в порядке? Не смотри новости».

Большой палец Бажены дрожал. Не смотри новости. Эти слова стали спусковым крючком. Она закрыла приложение для сообщений и нажала на иконку новостей.

Экран загрузки исчез. Заголовок кричал на неё жирными чёрными буквами.

«Миллиардер Эльдар Смирнов выкупил шоу фейерверков на Москве-реке, чтобы отпраздновать выписку Руслана Фомичева из больницы».

Под заголовком была фотография. Эльдар в кашемировом пальто держит на руках маленького мальчика. Рядом с ним женщина с идеальными светлыми волосами и сияющей улыбкой. Кристина Фомичева. Фейерверки взрывались за их спинами, раскрашивая их лица яркими цветами.

У Бажены всё внутри оборвалось. Холод, сковывавший её тело, исчез, сменившись жаром, который обжигал горло. Руслан. Сын Кристины. Одноклассник Артёма.

Она вспомнила голос Артёма на прошлой неделе. «Мам, Руслан болен. Ему нужен особенный подарок, чтобы поправиться. Папа так сказал».

Особенный подарок.

Её пальцы лихорадочно задвигались, пролистывая страницу вниз. Связанная статья привлекла её внимание. Колонка сплетен. «Семь лет назад: таинственное испытание наследника Смирновых в Боготе — „героическая жертва" Кристины Фомичевой, спасшая миллиардера».

Бажена перегнулась через ограждение. Её желудок сжался. Сухой, болезненный спазм сотряс её тело, но ничего не вышло. Только желчь и агония.

Семь лет назад. Она тоже была в тех джунглях. Влажная грязь. Металлический привкус страха во рту. Звук мачете, прорубающихся сквозь подлесок. Агония, когда пришлось использовать последний флакон очищенной воды, чтобы промыть рану на ноге Эльдара, зная, что это его единственный шанс избежать инфекции. Воспоминание о том, как она заставила себя пить из мутного, забитого листьями ручья, о последовавшей лихорадке и о глубоком, не проходящем ознобе, который с тех пор поселился в её костях.

Она стояла на коленях в грязи, молясь богу, в которого не верила, умоляя его забрать её жизнь и пощадить его.

Это сделала она. А не Кристина.

А теперь Эльдар праздновал выздоровление ребёнка другой женщины, пока их собственный сын лежал холодный в ящике морга.

Она выпрямилась. Снова посмотрела на небо. Фейерверки продолжали расцветать, насмехаясь над её горем своим празднованием.

Она открыла набор номера на телефоне. На этот раз она звонила не Эльдару. Она искала номер ивент-агентства, которое занималось публичными мероприятиями семьи Смирновых. Ей потребовалось три звонка, чтобы найти прямой номер владельца.

«Глеб Козловский слушает».

«Господин Козловский, — сказала Бажена. Её голос был хриплым, сорванным. — Сегодняшний фейерверк на Москве-реке. Кто его заказал?»

«Мадам, мы обычно не разглашаем…»

«Я Бажена Смирнова, — прервала она его. — Имя моего мужа указано в счёте. Скажите мне, когда был сделан заказ».

Наступила пауза. «Да, мадам. Заказ был сделан госпожой Елизаветой Рудаковой. Оплачен полностью. Запланирован неделю назад. Празднование чуда, как она сказала».

Неделю назад. Бажена закрыла глаза.

Неделю назад Эльдар настоял, что Артёму нужен медосмотр. Обычная проверка. Незначительная операция, совершенно безопасная.

И неделю назад его ассистентка заказала шоу фейерверков, чтобы отпраздновать жизнь другого ребёнка.

Хронология событий сложилась в её голове. Часть за частью, головоломка складывалась в картину настолько ужасную, что у неё закружилась голова. Операция Артёма не была осложнением. Это был дар. Жертвоприношение ради Руслана Фомичева.

Горе, парализовавшее её, испарилось. На его место пришло нечто иное. Холодное. Острое. Ярость, такая глубокая, что казалась льдом в её венах.

Она открыла свою фотогалерею. Фотографии Эльдара. Их свадьба. Их отпуска. Его улыбка. Его ложь.

Она выделила их все. Каждую. Её палец на секунду замер над кнопкой «удалить», а затем решительно нажал на неё.

Фотографии исчезли.

Бажена посмотрела на небо. Фейерверки угасали. Дым плыл над городом, словно саван. Её глаза, некогда пустые от шока, теперь стали твёрдыми. Резкими. Непреклонными.

Она повернулась спиной к реке и пошла прочь от воды. Она шла домой не для того, чтобы плакать. Она шла на войну.