Смертоносная подставная жена миллиардера

Вагон метро сильно дребезжал, швырнув Галину плечом в твёрдое пластиковое сиденье. Она не почувствовала удара. Её взгляд был прикован к тёмному окну напротив.

Снаружи небо Москвы разверзлось. Тяжёлые потоки дождя начали бить по стеклу. Быстрый, агрессивный стук сверлил уши Галины.

У неё перехватило дыхание. Звук дождя стал спусковым крючком. Разум жестоко потащил её назад, увлекая во тьму.

Пять лет назад. Поместье Вдовиных на Рублёвке.

Галина стояла на вершине широкой, величественной мраморной лестницы. Тяжёлая деревянная ручка чемодана впивалась ей в ладонь. Она уходила. Она просто хотела выбраться отсюда.

Алиса преграждала ей путь на верхней ступеньке. На ней было безупречно белое платье. Милая, невинная улыбка застыла на её лице, но глаза были холодными и мёртвыми.

— Ты и вправду думала, что тебе здесь место? — прошептала Алиса, её голос звучал ядовитым шипением. — Ты просто бродячая собака, которую они подобрали. Клим тебя не любит. Он тебя жалеет.

Галина почувствовала, как в горле образовался тугой комок. Она не хотела ссориться. Она просто хотела уйти.

Она повернулась боком, пытаясь протиснуться мимо Алисы на узкой площадке. Когда она двигалась, её локоть слегка коснулся плеча Алисы. Это было едва заметное прикосновение.

Внезапно Алиса издала леденящий душу крик.

Галина замерла. Она с ужасом наблюдала, как Алиса вскинула руки, выгнула спину и намеренно бросилась назад. Алиса покатилась вниз по длинному, крутому пролёту мраморной лестницы, её тело с тошнотворными глухими ударами билось о твёрдый камень.

В ту же секунду массивные дубовые входные двери распахнулись.

Вошёл Клим Горелов, стряхивая холодный дождь со своего пальто. Он поднял глаза как раз вовремя, чтобы увидеть, как тело Алисы ударилось о подножие лестницы. На белом мраморе из пореза на её лбу растекалась лужа крови.

— Алиса! — взревел Клим.

Он уронил портфель и бросился через холл. Он скользнул на колени, обхватив руками окровавленную голову Алисы. Затем он поднял глаза.

Его взгляд встретился с Галиной, стоявшей на вершине лестницы. В его глазах была не просто злость. Это была чистая, неприкрытая ненависть.

У Галины всё оборвалось внутри.

— Клим, я не... — начала она дрожащим голосом.

Она сбежала по лестнице, её ноги скользили по мрамору. Она протянула руку, чтобы коснуться его плеча, отчаянно пытаясь всё объяснить.

Клим отмахнулся и с жестокой силой отбил её руку. Хлопок эхом разнёсся по большому залу. Галина отшатнулась, её запястье горело.

Алиса захныкала в объятиях Клима. Она уткнулась лицом ему в грудь, её слёзы смешивались с кровью.

— Не сердись на неё, Клим, — слабо всхлипнула Алиса. — Она просто разозлилась. Она не хотела меня толкать.

Челюсти Клима сжались. Он впился взглядом в Галину.

— Ты злобная, ревнивая стерва, — выплюнул он. — Ты пыталась убить собственную сестру.

Рот Галины приоткрылся. Воздух покинул её лёгкие. Это был мужчина, с которым она выросла. Мужчина, за которого она должна была выйти замуж через два месяца. Он даже не спросил, что произошло. Он просто вынес ей приговор.

Клим протянул руку и схватил с пола свой кожаный портфель. Он распахнул его, вытащил толстую стопку юридических документов и швырнул их прямо в лицо Галине.

Тяжёлая бумага ударила её по щеке, обжигая кожу, а затем разлетелась по окровавленному полу.

Галина опустила взгляд. Жирные чёрные буквы на верхней странице гласили: «Брачный договор о конфискации активов и отказе от семейного траста».

— Я никогда тебя не любил, — сказал Клим, его голос был холодным и безжизненным. — Я люблю Алису. Помолвка была лишь для того, чтобы старики в совете директоров были довольны. Подпиши и убирайся.

Сердце Галины остановилось. Казалось, в груди у неё застыл кусок льда. Она посмотрела на Клима, державшего Алису. Правда ударила её так сильно, что у неё подкосились колени. Вся её жизнь, её семья, её жених — всё это было одной огромной, срежиссированной ложью.

В коридоре послышались торопливые шаги. Её приёмные родители, господин и госпожа Вдовины, вбежали в холл. Они увидели истекающую кровью Алису и тут же опустились на пол рядом с ней. Госпожа Вдовина посмотрела на Галину, её лицо исказилось от отвращения.

— Чудовище, — прошипела госпожа Вдовина. — Вон из моего дома.

Галина посмотрела на женщину, которая её вырастила. В этих глазах не было любви. Только ненависть.

В груди у Галины стало пусто. Она наклонилась. Онемевшими пальцами она подняла с пола ручку. Она опустилась на колени над разбросанными бумагами и подписала своё имя на каждой строчке. Она отказалась от денег, от траста, от имени. Она оборвала все связи.

Она встала, схватила чемодан и вышла через парадную дверь под ледяной проливной дождь.

Галина забросила чемодан на заднее сиденье своего потрёпанного седана Ford. Она забралась на водительское место. Её одежда промокла и липла к замерзающей коже. Руки сильно дрожали, когда она поворачивала ключ в замке зажигания.

Она выехала с подъездной дорожки, набирая скорость на извилистой дороге Рублёвки.

Наконец хлынули слёзы. Они жгли глаза, затуманивая зрение. Она яростно вытирала лицо, но слёзы не прекращались.

Впереди в густом дожде показался крутой поворот. Галина перенесла ногу на педаль тормоза и нажала.

Педаль ушла в пол. Никакого сопротивления. Ничего. Кто-то их испортил. Алиса. Клим. Неважно, кто нажал на курок; они оба целились.

Паника сдавила ей горло. Она отчаянно качала тормоза.

— Нет, нет, нет! — закричала она.

Машина ехала слишком быстро. Она резко крутанула руль вправо. Шины потеряли сцепление с мокрым асфальтом. Машину занесло, и она, пробив металлическое ограждение, вылетела с дороги.

Невесомость.

Машина перевернулась в воздухе. Галину бросило вперёд, её голова с силой ударилась о руль. Ослепительная вспышка белого света взорвалась у неё за глазами.

Скрежет рвущегося металла оглушал, когда машина врезалась в деревья под обрывом. Лобовое стекло разлетелось на миллион осколков, осыпав её тело.

Тёплая кровь текла по лбу, капая в глаза. Мир потемнел. Последнее, что она услышала, был слабый, далёкий вой полицейских сирен.

— Следующая станция — „Кропоткинская".

Резкий, роботизированный голос из динамика в метро вырвал Галину из воспоминаний.

Галина громко ахнула, её глаза широко распахнулись. Холодный пот стекал по шее. Она посмотрела на свои руки. Ногти так глубоко впились в ладони, что на коже выступили четыре маленьких кровавых полумесяца.

Она вытерла лоб тыльной стороной рукава. Её дыхание было частым и поверхностным. Она встала, когда поезд с визгом остановился.

Она вышла из вагона во влажную московскую ночь. Она подняла глаза на неоновые огни центра Москвы. Уязвимость в её глазах исчезла, сменившись холодной, несокрушимой сталью. Она натянула капюшон и пошла в сторону клуба.