Любовь, ложь и роковая собака

Мой мир рухнул после одного безумного телефонного звонка: на мою маму напала собака. Я бросилась в отделение скорой помощи и нашла её в тяжелейшем состоянии, а мой жених, Кирилл, был раздражён и смотрел на всё с пренебрежением.

Он приехал в своём дорогом костюме, едва взглянув на мою истекающую кровью мать, и тут же начал жаловаться на сорванную встречу. «Что за суета? У меня было совещание». А потом, что было совсем шокирующе, он принялся защищать собаку, Цезаря, принадлежавшую его подруге детства Кристине, утверждая, что пёс «просто играл», а моя мама, «вероятно, его напугала».

Врач говорил о «глубоких рваных ранах» и инфекции, но Кирилл видел в этом лишь досадную помеху. Появилась Кристина, хозяйка собаки, изображая беспокойство и победоносно ухмыляясь мне. Кирилл обнял её за плечи, заявив: «Это не твоя вина, Кристина. Это был несчастный случай». Затем он объявил, что всё равно летит в свою «командировку на миллиард» в Цюрих, и велел мне отправить счёт из больницы его помощнику.

Через два дня моя мама умерла от заражения. Пока я занималась организацией похорон, выбирала ей одежду для погребения и писала прощальную речь, которую не могла заставить себя прочесть, Кирилл был недоступен. Его телефон был выключен.

И тут на экране всплыло уведомление из Instagram: фотография Кирилла и Кристины на яхте на Мальдивах, с шампанским в руках и подписью: «Наслаждаемся жизнью на Мальдивах! Спонтанные поездки — лучшие! #счастье #какойещецюрих?». Он не был в командировке. Он был в роскошном отпуске с женщиной, чья собака убила мою мать.

Предательство было почти физическим ударом. Все его обещания, его любовь, его забота — всё ложь. Стоя на коленях у маминой могилы, я наконец всё поняла. Мои жертвы, мой упорный труд, моя любовь — всё напрасно. Он бросил меня в самый тёмный час ради другой женщины. Всё было кончено.

Глава 1

Телефонный звонок пронзил тишину моего кабинета. Это была соседка, её голос срывался на крик.

— Яна, это твоя мама! Приезжай скорее! Собака... она на неё напала!

Мир пошатнулся. Я выронила ручку, и звук её падения эхом разнёсся в наступившей тишине. Я пробормотала что-то, то ли спасибо, то ли подтверждение, не помню. Просто схватила ключи и побежала.

Я нашла её в отделении скорой помощи. Её рука была обмотана толстыми белыми бинтами, но кровь уже просачивалась, окрашивая ткань в ужасающий красный цвет. Лицо было бледным, глаза расширены от шока и боли.

— Мама, — прошептала я, и мой голос сорвался.

Она попыталась улыбнуться, но получилась лишь гримаса.

— Всё в порядке, Яночка. Я в порядке.

Врач сказал, что рана глубокая. Они опасались заражения.

Именно в этот момент приехал мой жених, Кирилл Болотов. Он вошёл, его дорогой костюм был безупречен, волосы идеально уложены. Он посмотрел на мою мать, потом на меня, и его брови слегка нахмурились.

— Что за суета? У меня было совещание.

Его тон был лёгким, почти скучающим. Он резанул по моим натянутым до предела нервам.

— На неё напала собака, Кирилл. Это была собака Кристины.

Кристина Петровская. Его подруга детства. Женщина, которая смотрела на меня так, будто я была чем-то, что она соскребла с подошвы своей туфли.

Выражение лица Кирилла смягчилось, но не от беспокойства за мою мать. Это было облегчение.

— А, Цезарь? Он просто игривый. Твоя мама, наверное, его напугала.

Я уставилась на него, не в силах поверить в то, что слышу. Игривый? Врач использовал слова «глубокие рваные раны».

— Он хороший пёс, — продолжал Кирилл, похлопывая меня по плечу. — Кристина никогда бы не позволила ему намеренно кого-то обидеть. Твоей маме вообще не стоило пытаться погладить чужую собаку.

Во мне закипала холодная, острая ярость. Я переводила взгляд с бледного лица матери на пренебрежительное лицо Кирилла.

— Она не пыталась его погладить. Он просто набросился.

Именно в этот момент решила появиться Кристина, с широко раскрытыми от фальшивого беспокойства глазами. Она подбежала к Кириллу, полностью игнорируя меня.

— Кирилл, с ней всё в порядке? Мне так ужасно жаль. Цезарь никогда раньше так не делал. Он обычно такой лапочка.

Когда Кирилл не смотрел, она бросила на меня быстрый, победоносный взгляд. Этот взгляд говорил: «Видишь? Он всегда выберет меня».

Кирилл обнял её.

— Это не твоя вина, Кристина. Это был несчастный случай.

Затем он снова повернулся ко мне, его голос стал деловым.

— Слушай, у меня завтра эта важная командировка в Цюрих. Я не могу её отменить. Убедись, что в больнице ей окажут лучшую помощь. Счёт отправь моему помощнику.

Я почувствовала, как на меня опускается странное спокойствие. Такое, что бывает перед бурей.

— Ты всё равно летишь? — спросила я ровным голосом.

— Конечно. Это сделка на миллиард, Яна. Ты же знаешь, как это важно.

Он не видел взгляда в моих глазах. Он не видел, как крошечные трещины в моём сердце начали расходиться, превращаясь в пропасть.

— Хорошо, Кирилл, — тихо сказала я. — Тебе стоит ехать.

Он улыбнулся, обрадованный, что я не устраиваю сцен.

— Вот моя девочка. Я знал, что ты поймёшь.

Он ещё раз покровительственно похлопал меня по плечу.

— Я позвоню, как приземлюсь.

Я смотрела, как они с Кристиной уходят, его рука всё ещё обнимала её плечи, пока она утирала сухие глаза. Я не сказала того, о чём думала. Не сказала: «Не утруждайся».

Два дня спустя состояние моей матери резко ухудшилось. Инфекция распространилась. У неё подскочила температура. Врачи делали всё возможное, но она угасала.

В тот же вечер она умерла.

Мир замолчал. Писк аппаратов прекратился. Единственным звуком было моё собственное прерывистое дыхание.

Я пыталась дозвониться до Кирилла. В первый раз сработал автоответчик. Я попробовала снова. И снова. Ответа не было. Его телефон был выключен. «Он, должно быть, в самолёте», — говорила я себе. «Он позвонит, когда приземлится. Он обещал».

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я организовала похороны. Выбрала гроб. Написала прощальную речь, которую не смогла заставить себя прочесть. Моя мама так ждала свадьбу. Она уже купила себе платье, красивое, лавандового цвета, которое, по её словам, подчёркивало цвет её глаз. А теперь я выбирала ей одежду для погребения.

Мои друзья и родственники были в ярости.

— Где он, Яна? Где этот ублюдок Кирилл? — прошипел мой двоюродный брат, его лицо побагровело от гнева.

Я продолжала его оправдывать.

— Он в командировке. Он не знает. Он будет убит горем, когда узнает.

Я лгала им. Я лгала себе.

Похороны были скромными и тихими, как и хотела бы моя мама. Я стояла у её могилы, холодный ветер трепал мои волосы. Внутри была пустота, будто меня выскребли дочиста.

После того как все ушли, я осталась, глядя на свежевскопанную землю. В кармане завибрировал телефон. Уведомление из Instagram. Подруга отметила меня в публикации.

Мои пальцы дрожали, когда я открыла приложение.

Фотография была яркой и солнечной. Яхта, бирюзовый океан и два улыбающихся лица. Кирилл и Кристина. Он обнимал её, а она смеялась, держа в руке бокал шампанского. Подпись гласила: «Наслаждаемся жизнью на Мальдивах! Спонтанные поездки — лучшие! #счастье #какойещецюрих?».

Фото было опубликовано пять часов назад. Пока я хоронила свою мать, он был в роскошном отпуске с женщиной, чья собака её убила.

Меня накрыла волна тошноты. Я согнулась пополам, задыхаясь, желудок свело спазмом. Предательство было чем-то физическим, ядом, растекающимся по моим венам.

Это не была командировка. Всё было ложью. Его беспокойство, его любовь, его обещания — всё ложь.

Я опустилась на холодную землю, колени впились в грязь. Экран телефона расплывался от слёз. Я посмотрела на имя моей матери на простом надгробии.

— Прости, мама, — прошептала я сорванным голосом. — Прости, что я позволила ему причинить тебе боль.

Я просидела там долго, холод пробирал до костей. Когда я наконец встала, ноги онемели и затекли.

Я в последний раз посмотрела на фотографию, на его улыбающееся, беззаботное лицо.

— Он этого не стоит, мама, — сказала я, мой голос был ясным и твёрдым. — Он не стоит тебя. Он не стоит меня.

И тогда я дала ей обещание, безмолвную клятву. Всё было кончено.