Я подписала документы о разводе, и он потерял всё

Дверь в спальню за спиной Всеволода щелкнула, и в тот же миг, как сработала защелка, поза женщины в комнате изменилась.

Виолетта Лермонтова опустила плечи. Вежливая, немного пустая улыбка, которую она носила последний час, исчезла, сменившись выражением острого, холодного ума.

Она не плакала. Не упала в отчаянии. Она прошла прямо в дальнюю часть гардеробной, раздвигая ряды дизайнерских платьев, которые купил для нее Всеволод — платьев, которые она ненавидела, платьев, которые по сути были костюмами для роли «Госпожи Потёмкиной».

Она потянулась за панель в стене, ее пальцы мгновенно нащупали скрытую защелку. Панель отскочила, открыв небольшой сейф с высоким уровнем защиты.

Она прижала большой палец к сканеру. Раздался один тихий, подтверждающий сигнал. Дверца распахнулась.

Внутри не было ни драгоценностей, ни пачек наличных. Там лежал одноразовый телефон, изящный, сделанный на заказ ноутбук без логотипов и Глок-19 с двумя запасными магазинами. Она также схватила запасной смартфон Всеволода — устройство, которым он редко пользовался, но держал заряженным на случай чрезвычайных ситуаций — идеальный вариант для ее целей.

Виолетта взяла ноутбук и телефоны. Она села на пол в гардеробной, в окружении обуви на пятьдесят тысяч долларов, и включила компьютер.

Она не стала подключаться к Wi-Fi пентхауса. Это было бы дилетантством. Вместо этого она вставила небольшой черный спутниковый донгл в USB-порт, установив прямое зашифрованное соединение, независимое от системы наблюдения здания.

Ее пальцы запорхали по клавиатуре. Она не пользовалась трекпадом. Она ввела серию команд, которые обошли стандартную операционную систему, запустив защищенный интерфейс.

Появилось окно чата. Имя пользователя на другом конце было просто «Мышь».

Мышь: Файл получен?

Виолетта: Получен.

Мышь: Тема: Юлия Виноградова. Прилагаю медицинские записи из Цюриха. Спойлер: она здоровее меня.

Виолетта открыла файл. Ее глаза быстро пробежались по данным. Анализы крови, результаты сканирования, заметки врача. Это был шедевр подделки, но Мышь нашла ошибки в метаданных. Даты не совпадали. Врач, который якобы подписал онкологическое заключение, был мертв уже три года.

Она не умирала. И никогда не умирала.

Виолетта закрыла файл.

Мышь: Тебе грустно?

Курсор мигал. Виолетта смотрела на слова. Грустно ли ей? Она чувствовала тупую боль, фантомную боль там, где раньше была надежда. Она любила Всеволода. Любила его настолько, что скрывала, кто она есть, играла дурочку, позволяла ему верить, что он — солнце, а она — всего лишь планета, вращающаяся вокруг него.

Но любви было недостаточно, когда другой человек относился к тебе как к обязательству.

Виолетта: Нет.

Она нажала Enter.

Виолетта: Проверь личные счета Всеволода. Отметь любые крупные переводы Юлии Виноградовой или подставным компаниям, связанным с ней. Я хочу знать, кто финансирует ее маленькое воскрешение.

Она закрыла ноутбук и сунула его в сумку. Встала и сбросила шелковую ночную рубашку. Быстро оделась в черные брюки, черную водолазку и ботинки. Одежда была дорогой, сшитой из итальянской ткани, но функциональной. Она не сковывала движений.

Она собрала один чемодан. Взяла ноутбук, оружие и телефоны. Оставила бриллианты. Оставила меха. Оставила обручальное кольцо на комоде.

Она взяла одноразовый телефон и набрала номер по памяти. Раздался один гудок.

— Докладывай, — ответил глубокий, хриплый голос.

— Все сделано, — сказала Виолетта. — Я подписала предварительные документы.

На другом конце провода повисла пауза. Затем раздался вздох, похожий на рычание.

— Наконец-то, — сказал Кондрат Лермонтов. — Я уже начал думать, что тебе нравится играть в домик с этим идиотом.

— Мне это не нравилось, — тихо сказала Виолетта. — Я пыталась все наладить.

— Он Потёмкин, — сплюнул Кондрат. — Они не умеют любить ничего, кроме собственного отражения. Тебе нужен самолет? Я могу организовать его в аэропорту Внуково-3 через сорок минут.

— Нет, — сказала Виолетта. — Мне нужно здесь кое-что закончить. Юлия Виноградова — мошенница, папа. Кто-то дергает ее за ниточки. Мне нужно выяснить, кто это, прежде чем я уеду.

— Будь осторожна, Виолетта. Ты сейчас на эмоциях. Эмоциональных оперативников убивают.

— Я не на эмоциях, — сказала она жестким голосом. — Я в разводе.

— Одно и то же, — проворчал Кондрат. — Деньги нужны?

— У меня есть свои резервы, — сухо ответила Виолетта. — Я справлюсь, пока не получу отступные.

— Умница. Возвращайся домой, когда закончишь играть в детектива.

Связь прервалась. Виолетта удалила журнал вызовов.

Она вышла из спальни. Не оглядываясь. Она спустилась на лифте в вестибюль, и тишина в кабине усиливала звук ее собственного дыхания.

Ее телефон завибрировал. Это было уведомление из ее личного оффшорного банка. Она перевела свои экстренные средства — скромную, но достаточную сумму, которую она скрывала от Всеволода, — на ликвидный счет. Это было не состояние Потёмкиных, но для войны этого хватит.

Двери лифта открылись. Швейцар, добрый пожилой мужчина по имени Геннадий, посмотрел на ее чемодан.

— Уезжаете куда-то, госпожа Потёмкина?

Виолетта улыбнулась ему. Это была первая искренняя улыбка за весь день.

— Просто Виолетта, Геннадий. И да. Надолго.

Она вышла в прохладную московскую ночь. Поймала такси, назвав водителю адрес отеля «Метрополь». Ей нужна была нейтральная территория, место одновременно и общественное, и уединенное, чтобы спланировать свой следующий шаг.