Всё не так, но ничего страшного. Ты стала любовницей.

Всё произошло потому, что я поддался этой абсурдной идее: иллюзии, что могу приходить и уходить, когда захочу, что я достаточно взрослый, чтобы попробовать немного его вкуса, повеселиться и выйти сухим из воды. Как же глупо с моей стороны: думать, что я могу играть только с огнём, сколько угодно. Что я могу сидеть за столом, выпить бокал вина, проглотить хорошо сказанную ложь и всё равно выйти сухим из воды, словно я неуязвим.

В тот вечер я поклялся себе, что всё под контролем. Что нет никакого риска, что больше ничего нет. Дорогой ужин, хорошая беседа, кривая улыбка. Вот и всё, повторял я про себя. И всё, что мне нужно было сделать, – это встать из-за стола, поблагодарить его, вызвать машину и уехать.

Но я этого не сделал. Потому что проблема веры в то, что ты контролируешь ситуацию, заключается в том, что ты забываешь, что другая сторона тоже знает правила игры. А Фабио... Фабио всегда точно знал, насколько далеко можно позволить мне поверить, что я контролирую ситуацию. Если бы меня сегодня спросили, в какой именно момент я должен был встать из-за стола и уйти, я бы ответил: когда официант принес второй бокал вина.

Дело было не в самом вине; я хорошо справляюсь с бокалом, а ещё лучше – с ограничениями. Проблема была в том, как он держал мою руку, заказывая вторую порцию. Так нежно, его палец на моём, словно скрепляя молчаливое соглашение.

Как юрист, я должен был понимать, что это прикосновение было устным договором о том, чтобы вляпаться в неприятности. И что, в отличие от контрактов, которые я изучаю до последней запятой, этот я подпишу с закрытыми глазами.

Я помню всю эту сцену, словно её проецировали на гигантский экран. Я сижу в элегантном итальянском ресторане в Камбуи. Фабио сидит рядом со мной, его пиджак перекинут через спинку стула, белая рубашка расстёгнута сверху – простая деталь, которая в сочетании с его улыбкой разрушила бы любую защиту.

Он начал говорить о работе. «Расскажите мне подробнее о вашей фирме, Марилия. Вы всегда хотели стать юристом?» Я с гордостью рассказывала свою историю девушки из рабочего класса: дочь профессора, отца банкира, стажёра в частной школе, сдавшая экзамен на адвоката с первой попытки, ставшая младшим партнёром до тридцати. Гордость семьи Маркес, та, которая всегда знала, чего хочет.

Он слушал всё с тем взглядом человека, который, казалось, был заинтересован в каждом слове. Он помешивал вино в бокале, подпирал подбородок рукой и улыбался в нужные моменты. Идеальная аудитория.

Через десять минут разговора я уже забыла мысленное предупреждение: «Слишком обаятельный мужчина = головная боль».

А затем последовала первая ложь.

Он вдруг сказал:

«Знаешь, что меня в тебе больше всего восхищает?» - спросил он, наклоняясь вперёд, словно собираясь поведать мне секрет.

«Что?»

«Ты не похожа на человека, который тратит время на игры».

Я посмотрела на него, смеясь:

«Играешь?» «Да. Обаятельные люди. Которые немного неуклюжи. Ты прямолинейна, Марилия. Мне это нравится».

Ага. Конечно. Король обаяния хвалит меня за то, что я не такая уж и обаятельная.

Мне следовало догадаться. Мне следовало быть осторожнее с теми, кто слишком рано говорит комплименты, кто, кажется, слишком быстро тебя понимает. Они всегда приманка.

Но я была слишком занята, улыбаясь в ответ. И принимая второй бокал вина.

Принесли еду. Домашние равиоли, к которым я едва притронулась. Между укусами он начал обронить фразы, которые сегодня прозвучали бы как сигнал пожарной тревоги.

«Я расстался некоторое время назад».

«Сейчас я сосредоточен на работе».

«Отношения – это сложно, правда? Но с тобой... не знаю, всё кажется легче».

Обратите внимание на последнюю часть. «Всё кажется легче». Перевод: «Я заставлю тебя думать, что это особенное, но ничего не обещаю». В этот момент я просто рассмеялась, покрутив бокал. Не потому, что верила, а потому, что хотела верить. Это другое дело, понимаете? Иногда мы не попадаемся на удочку лжи, а сразу ныряем.

Когда мы закончили есть, официант принёс счёт. Фабио настоял на том, чтобы оплатить всё. Я даже попыталась разделить счёт, как современная, независимая, сдержанная женщина, чтобы не быть никому должна.

Он покачал головой, открыл бумажник и провёл металлической карточкой, которая сияла ярче его улыбки.

«Сегодня за мой счёт», - подмигнул он мне.

«А завтра?» - спросила я полушутя.

Он улыбнулся, скривив уголок рта:

«Завтра твоё. И послезавтра тоже».

Готово. Договор подписан мелким шрифтом: «Я вернусь. Много раз».

От ресторана до машины Кампинас, казалось, действовал в мою пользу. Тёплая ночь, тёплый ветер, эти уличные фонари, которые делают всё вокруг похожим на сцену из плохого любовного фильма. Улица была почти пуста. Фабио шёл рядом со мной, одну руку держа в кармане, а другой касаясь моего локтя, когда я спотыкалась на булыжной мостовой.

Он остановился рядом со своей машиной – чёрным внедорожником, который, должно быть, стоил дороже моей съёмной квартиры. Он открыл пассажирскую дверь, словно дверь легкового автомобиля.

Мне следовало сказать: «Спасибо за ужин, всё было отлично, спокойной ночи».

Мне следовало сесть в Uber, вернуться к своему одеялу, своему Каберне, своему безопасному миру женщины, которая не попадает в неприятности.

Но я осталась там, прислонившись к прохладному борту машины, чувствуя, как подушечки его пальцев касаются моей руки.

И он, конечно же, заметил. У этого мужчины хороший нюх на сомнения.

«Всё в порядке?» - тихо спросил он.

«Да», - солгала я.

«Подвезти тебя домой?» - «Ещё одна приманка».

«Не нужно, я поищу машину», - попыталась я, едва слышно, как вздох.

Он рассмеялся. Коротким, тихим смехом, который я знала наизусть.

«Тогда садись. Я высажу тебя у двери. Обещаю вести себя хорошо».

Я рассмеялась в ответ, словно поверила ему.

«Ты? Ты хорошо себя ведёшь?» «Я всегда веду себя хорошо», - он бросил на меня взгляд, который опровергает любые доводы.

Я села.

В машине его аромат пропитывал всё: кожа, духи, тихая стереосистема - стандартный плейлист современного джаза, который, держу пари, он даже не слушает, когда один. Но это работало. Работает и по сей день.

Он ехал медленно, держа одну руку на руле, а другую - возле рычага переключения передач. Слишком близко к моей ноге. Я чувствовала тепло его пальцев, даже не касаясь их. И мне бы хотелось, чтобы он это сделал.

На полпути он спросил мой адрес, словно я не хотела его потом запомнить.

«Правда, Камбуи?» - подтвердил он.

«Правда, Камбуи. Рядом со всем, вдали от проблем», - сказала я, словно это была личная ирония. Вдали от проблем, представь себе.

Он коротко усмехнулся, свернул за угол, остановился на светофоре. И там, на красный свет, он посмотрел на меня. Секунда, которая длилась целую вечность.

«Могу я тебе кое-что рассказать?» - спросил он.

«Да». «Давно я не хотела находиться рядом с таким человеком».

Будь я умнее, я бы ответила шуткой.

Будь я сильной, я бы сказала: «К этому никогда не привыкнешь».

Но я просто глубоко вздохнула. И он наклонился. Он поцеловал меня в подбородок, потом в губы. Медленно, словно спрашивая разрешения.

И я позволила ему.

Этот поцелуй длился дольше, чем красный свет светофора. Машина остановилась, двигатель работал, моё сознание отключилось. Следующее, что я помню, - это гудок другой машины, который меня разбудил. Он рассмеялся мне в губы. Я тоже рассмеялась.

Двое взрослых людей смеялись над шуткой, и мы точно знали, к чему это ведёт.

Мы подъехали к моему дому. Он остановился перед домом, не торопясь глушить машину. Его рука лежала на дверной ручке, такой рассудительный, как «женщина, которая знает меру».

Он схватил меня за запястье.

«Можно подняться?» - нагло спросил он. Мне следовало сказать «нет».

Надо было сказать: «Не сегодня».

Но моя защита стояла на тротуаре, курила сигарету и смеялась мне в лицо.

«Можно», - вырвалось у меня из уст, прежде чем я успела сглотнуть.

Мы вошли. В лифте было тихо. Его дыхание обжигало мне затылок. Он даже не смотрел на камеру лифта: адвокатская паранойя. Если кто-то просматривал эти снимки... ну, на этом всё.

В моей квартире он похвалил мой винный шкаф, мой джазовый плейлист, тот самый, который я слушала одна, работая до поздней ночи.

Он открыл бутылку, не спрашивая. Налил два бокала. Он выпил за меня, словно вечер был непринуждённым, лёгким, без тайн.

Оттуда до кровати - три шага без сопротивления.

Он был всем, что обещал: нежным, точным, внимательным. Каждая ласка, каждый поцелуй, каждая шёпотная фраза казались обещанием вечности.

И я... я убедила себя, что всё в порядке. «Расстались». Вот что он сказал. «Давно прошло». Так я подумала.

Когда я проснулась, было уже почти утро. Он всё ещё был здесь, спал рядом со мной, обнимая меня за талию.

Я посмотрела ему в лицо. Я подумала: «Неужели это правда? Неужели это всё? Я обманываю себя?»

Он открыл глаза, криво улыбнулся, поцеловал меня в лоб и прошептал: «Я разберусь, хорошо? Обещаю».

Он разберётся.

Я ему поверила.

И вот так всё началось: дорогой ужин, хорошо сказанная ложь, невидимый контракт, подписанный поцелуем, и Марилия Маркеш, совершенно справедливо, стала другой.

Первая ложь проглочена. Первая из многих.

В глубине души я это знала. Но между осознанием этого и действием... есть тёплая постель, кривая улыбка, мужчина, который говорит: «Я хочу тебя», не жертвуя ничем.

И я, глупая, говорю «да».