Адель и 40 оборотней

Один из нас умрет. Останется здесь навсегда.

Только бы не я, светлые боги! Только бы не я…

Колени дрожат.

Я прячусь у Халле за спиной, а Халле сам боится.

Он тихо рычит, пригнув голову, чуть подавшись назад, когда взгляд твари-стража мельком касается его. Этот страх сильнее любого оборотня. Страх перед демонами, перед тварями, пришедшими с той стороны. Все боятся. Весь наш маленький отряд, каждый из этих опытных, прошедших огонь и воду бойцов, готов сейчас поджать хвост и забиться в самую глубокую щель, лишь бы не встретиться с тварью взглядом.

У твари ослепительно-голубые глаза, словно прозрачные камни, светящиеся изнутри.

Тварь-страж похожа на человека, но сходство обманчиво. В том, как тварь двигается, как говорит, нет ничего человеческого. Обычные, правильные черты лица, нос с легкой горбинкой, тонкие губы… и несколько рядов мелких, словно рыбьих зубов. Когда тварь скалится – пробирает дрожь.

Резковатые, неуловимо-неправильные, вывернутые движения и непропорционально длинные тонкие пальцы.

Прямо перед тварью, посреди пещеры, стоит Олин, ротный командир наших оборотней. Стоит ко мне спиной, я вижу крупные капли пота, блестящие на его шее, ему тоже страшно, конечно.

Где-то в глубине пещеры капает вода. Кап-кап… с каждой каплей уходит время.

- Решай скорее, мое терпение на исходе, - страж смотрит Олину в глаза, не мигая. И Олин тоже смотрит не отводя взгляд. – Один навсегда останется здесь, остальные будут свободны. Очень щедрое предложение, если помнить о том, что нужного человека ты убил. Но я приму вместо него жизнь другого, на твой выбор. Поторопись, если будешь медлить – умрут все.

Олин молчит. Я вижу, как поднимаются и опускаются его плечи, вдох-выдох. Оборачивается, обводя взглядом нас всех, хмурится еще больше. Глаза у него голубые, как у твари.

Я тихо всхлипываю, не удержавшись, хватаю Халле за руку, еще больше отступая ему за спину. Халле не позволит меня отдать. Если подумать, я, наверно, самая никчемная здесь, маг-недоучка… Даже Галерт уже успел показать себя и завоевать уважение этих парней, а я… обуза.

И все же, я не верю, что Олин выберет меня.

Страж ждет.

- Командир! – кивает Олину Майтек. – Давай, что ли, тянуть жребий? Так-то все равно не решить, а ты…

- Нет, - резко обрывает Олин.

Снимает с плеча карабин, кладет на камни. Снимает часы. Потом рядом кладет длинный нож. Хлопает себя по карманам… достает зажигалку, сигареты, запасную пачку с патронами.

- Командир?

- Заткнись! – сухо говорит он.

Стаскивает с ног ботинки.

Он делает это так спокойно, без всяких эмоций, что я даже не сразу понимаю зачем.

- Ну, - говорит Олин стражу. – Я выбрал. И что дальше?

Страж ухмыляется, обнажая бесчисленные зубы.

- Выбрал? – словно удивляется он. – Хорошо. Тот человек, которого ты выбрал, должен снять с себя всю одежду, подойти к Синему Камню, - кивает на мягко искрящуюся колонну в центре, - и прикоснуться ладонями. Как только коснется и руки врастут в камень, жертва будет принята, ворота откроются для вас. Для него же… быстрой и легкой смерти обещать не могу, не обессудь. Мы развлечемся.

Олин судорожно сглатывает, кадык дергается.

И все же, без колебаний расстегивает ремень. Стаскивает с себя рубашку, потом штаны, снимает все. Равнодушно. В полной тишине.

Никто не остановит его. Страх перед тварью парализует. Да и если остановят, если не он – то кто-то из нас. А никто больше не готов вот так…

На это невозможно смотреть. Но и не смотреть невозможно, завораживает.

Без одежды Олин кажется еще крупнее – огромный белый волк, белые волосы, яростно сверкающие голубые глаза. Руки заросли шерстью по локоть, такой густой, что золотистая кожа едва проглядывает. На плечах кожа белая сама по себе, не успела загореть, и шерсти почти нет, под кожей проглядывают вены, а вот грудь и живот тоже в шерсти все сплошь, и…

Олин раздевается спокойно, не отворачиваясь, на все условности ему и без того плевать. Словно один в пещере. Складывает одежду в стопку, аккуратно.

Раздевшись, не колеблясь ни мгновения, идет к Синему Камню и прямо сходу прижимает к нему ладони. Не думая. На выдохе.

Зажмуривается.

Я тихо вскрикиваю, уткнувшись Халле в спину, не могу на это смотреть. Чувствую, как Халле тоже напряженно вздрагивает, ждет. Все ждут, что будет дальше. Грома, грохота, волшебного света и отворившихся дверей на свободу.

Долго…

Но ничего не происходит. Совсем ничего.

Олин… я открываю глаза, вижу, как он стоит и не понимает тоже. Растерянность… Проводит ладонью по гладкой поверхности Камня из стороны в сторону, отрывает руку и прижимает снова. И ничего. Камень не принимает.

Поворачивается к стражу.

- Какого хрена? – голос совсем глухой, чуть вибрирует. Олин еще не верит.

А страж вдруг смеется. Самозабвенно, трясясь всем телом, разевая пасть, выставляя напоказ ряды тонких, словно иглы, зубов, едва не захлебываясь от смеха.

Олин делает шаг в сторону от Камня. Еще сомневаясь, не в силах поверить, что его так жестоко обманули, он переступает с ноги на ногу. Верхняя губа дергается, открывая клыки. Тихий утробный рык.

Страж смеется, довольно жмуря голубые глаза.

- Какого хрена, я спрашиваю? – рычит Олин.

Ярость. Он из последних сил пытается держать себя в руках, но видно, как черты лица плывут, вытягиваясь… меняются плечи, шерсть стремительно покрывает тело…

- Ты не понял, – говорит страж, и его смех обрывается резко, словно и не было. – Я сказал – мне нужен человек. Я приму человеческую жизнь взамен. А ты пес. Дурная кровь. Ты мне не интересен, - он довольно хмыкает. - Хотя ты так забавно готовился.

- Твар-рр!

Олин рычит и рык переходит в рев, раскатистый, оглушающий, что дрожат своды. Еще мгновение, и он срывается, прыгает, оборачиваясь налету.

И тут же отскакивает, словно натолкнувшись на невидимую стену. Кувырнувшись через голову, разбивая нос в кровь, снова становясь человеком. Распластавшись на камнях. Оглушено затихая.

- Хватит! – говорит страж. – Один раз я прощу тебе. За храбрость. Но если бросишься снова – умрут все. Я сказал, мне нужен человек. С тобой, не считая твоих псов, пришли четверо. Выбирай, кто из них останется. Я приму любого из них. И не дергайся больше.

Олин встает на колени, тяжело дышит. Мотает головой, пытаясь прийти в себя.

Потом поднимает на нас глаза, обводит взглядом. Утирает капающую из носа кровь и сплевывает.

Видно, как прямо до хруста сжимает зубы, глухо и грязно ругается. И вдох-выдох, это дается ему нелегко. Невероятным усилием собирается…

- Сюда, все четверо. Будете тянуть жребий, - говорит он, и резко, рывком вскакивает на ноги.

Отходит в сторону, поднимает с камней и натягивает штаны.

Самообладания ему не занимать.

- Майтек, давай спички, - говорит Олин. – Пусть тянут.

У меня холод сворачивается в животе, сводит до боли. Я одна из этих четырех. Но я не могу сделать и шага. Я не могу… Паника наваливается разом. Я не могу!

- Не трогай Адель! – говорит Халле за меня. – Не смей трогать ее! Пусть тянут без нее!

Олин поворачивается к нам и вытягивается, резко, словно от удара.

- А то что? – глухо говорит он. – Попытаешься помешать, и я сверну тебе шею.

- Я не отдам ее! – рычит Халле, подаваясь вперед.

Против Олина у него ни единого шанса, Олин его убьет. Халле понимает это, но не отступит все равно. Он совсем мальчишка, упрямый и горячий мальчишка, хотя тут дело даже не в возрасте, а в опыте.

Олин все равно поступит так, как решил, этого не изменить.

Вижу, как плечи Халле напрягаются. Еще немного…

- Не надо, - я кладу ему руку на плечо. – Не надо, Халле. Пожалуйста. Я буду тянуть жребий, так будет честно. Моя жизнь в руках светлых богов… не бойся за меня. Все хорошо.

В хорошо я не верю. Я сама ужасно боюсь, но… не надо. Если сопротивляться – будет только хуже. Олин не виноват. Тварь не выпустит нас, другого пути нет. Нас четверо, и мне повезет… Не такие уж плохие шансы.

Делаю шаг вперед на подгибающихся ногах. Халле еще пытается рыкнуть у меня за спиной.

Вижу, как вытягивается у Олина лицо, из белого становясь каменно-серым.

Вижу, как еще двое мрачно выходят вперед. Стрелки, минеры, да вот, геологи, как Кенек – всегда только люди. И маги тоже.

А вот нашего мага, Галерта, я не вижу.

- Галерт, сучий хвост! Иди сюда! – требует Олин. – Быстро!

- Ты не посмеешь, капитан! – истерично вскрикивает Галерт из угла. – Ты не посмеешь так поступить со мной! Тебе нужен маг! Кем ты меня заменишь? Этой пигалицей? Серой мышью? Дурой-первокурсницей, которая самого простого заклинания навести не может? Вот ее и отдай!

Олин кривится.

- Ублюдок, шушака тебе в зад, - устало говорит он, но сил спорить не осталось. – Твой жребий последний. Что останется, то и твое.

- Да тебя расстреляют, если узнают, что ты сделал! – кричит Галерт.

- Ну и отлично, - говорит Олин. – Рой, тяни первый.

В здоровенных пальцах Олина зажаты четыре спички, одна из них короткая.

Рой тоже не маленький для человека, но рядом с волком он смотрится неуклюжим подростком. Подходит, ковыляя, словно на деревянных ногах. Долго стоит, часто моргая, глядя на Олина, потом на нас всех.

- Давай уже, - говорит Олин.

Рой неуверенно протягивает руку, берет… долго не решается, а потом вдруг резко дергает, из середины. Несколько секунд смотрит, ему нужно время осознать…

- Длинная… - шепотом говорит он, покачнувшись. – Длинная! У меня длинная, капитан!

Почти всхлипывает.

- Хорошо, - ровно говорит Олин. – Кенек? Давай.

Тот подходит и быстро, не раздумывая, выдергивает свою спичку.

И только потом нервная дрожь накрывает его.

- Длинная! Видели все? – объявляет громко, поднимая списку над головой, хочет сказать еще, но голос вдруг срывается. – Вот! Вот…

И, отойдя на пару шагов в сторону, садится на землю, обхватив голову руками. Длинная…

Осталось две.

Олин облизывает губы. Молча смотрит на меня.

Моя очередь.

Халле пытается задержать меня, но я заставляю его отпустить. Не надо. Все будет хорошо.

Меня так трясет, что просто невозможно. Тошнота подкатывает и темнеет в глазах.

Я подхожу.

Слышу, как Халле рычит у меня за спиной. Мой защитник.

Понимаю, что Олин стоит передо мной опустив руку, едва не спрятав ее за спину. Из разбитого носа все еще течет кровь, тяжелая алая капля по губам, по подбородку, капает на голую грудь. Подбородок у Олина мелко дрожит, хоть он изо всех сил пытается справиться, до хруста стиснув зубы.

- Моя очередь, - шепотом говорю я, голос почти не слушается.

Его глаза стремительно темнеют, из голубых становясь почти черными. И дикая паника там на дне…

- Олин… - шепотом говорю я, одними губами, неслышно. – Можно, я попробую?

Он делает глубокий вдох и протягивает жребий мне. Его пальцы дрожат.

Когда я тянусь к нему, он на мгновение, задержав дыхание, закрывает глаза.