Дом черного мага

Морозный зимний вечер беспощадно подгонял толпы замерзших людей, мечтающих поскорее добраться до дома. Вечерние фонари очаровательно освещали зимнюю улицу. Морщась от стойкого мороза, Аделина суетливо шагала в сторону старой потрепанной общаги.

Ее легкое черное пальто с симпатичными шипами и маленькими карабинчиками легкомысленно колыхалось на ветру, открывая прохожим мужчинам соблазнительные стройные ножки. Сочные конечности девушки, почти до колен были украшены длинными черными сапогами, с кучей различных бездельных застежек и металлических кнопок.

От крепкого ледяного воздуха Аделина шокировано хлопала огромными глазами. Ее длинные густые ресницы были так сочно обведены темной тушью, что глаза казались невероятно выразительными и напуганными.

Эти, готического образа глазки, в ярко–выраженном союзе с чуть пухлыми темно–красными губами, непрестанно приковывали к себе взгляды мужчин.

Девушка быстро шагала по зимней улице, нервно поправляя черные, идеально прямые волосы.

– Ну и дура ты, Аделина! – дрожащим голосом пробубнила она сама себе, – говорили тебе: “шапку и джинсы одень”… говорили, что на улице пиздец твориться! – она достала руку из кармана и глянула на свои короткие черные ноготки, – капец, стремный дешевый лак! Опять потрескался от холода… еще и пирсинг в носу заледенел, сейчас нос отвалится нахрен!

Замерзший хрустящий снег все быстрее и громче скрипел под ее мощными, широкими каблуками и вскоре, дрожа от холода, она бодро забежала в подъезд, что уютно расположился в маленьком общажном дворике.

В этот момент раздался телефонный звонок. Аделина остановилась возле горячей батареи в парадной и открыла небольшую черную сумочку, что беззаботно висела на ее маленьком хрупком плече. Со свистом выдыхая из легких ледяной воздух, она достала крупный красный телефон и резко провела по экрану вправо.

– Да, Женьк! Привет, моя.

– Привет! Слушай, я все спросить хотела и забыла… сегодня утром мучилась. Что–то хочу спросить, а не помню! – Женя весело засмеялась, – вот… ты в прошлую пятницу говорила, что уезжаешь 13–го числа… Это послезавтра уже... А куда, я так и не поняла… я только сейчас вспомнила...

– Да! Мне надо уединиться с природой, с самой собой, хотя бы на пару недель, пока сессия не началась... Я просто поняла, что не смогу дописать роман в городской суете. Как–то притупилось все… Я сняла загородный домик. Буду отдыхать, бухать, кататься на лыжах и писать...

– Ого! Две недели? Блин, с кем я буду вечера проводить и пиво пить по пятницам? Одна в комнате… – грустно усмехнулась Женя, – ты когда вернешься в общагу? Сегодня как раз, пятница.

– Нет, сегодня не вернусь... Завтра обязательно заеду, кое–какие вещи соберу! И с тобой надо повидаться! Все таки, две недели без своей любимки буду! – хихикнула Аделина.

– А ты где сейчас? Почему сегодня не вернешься?

– Завтра, роднуль! Помимо общения с подругой, у взрослой девушки есть ряд других потребностей.

– О Боже! Ты опять ебешься с этим старпером? – шокировано воскликнула Женя.

– Ну, во–первых, не надо так грубо... Я не ебусь, а занимаюсь любовью… а во–вторых...

– Аделин! – перебила ее подруга, – занимаешься любовью, это когда ты под дорогим красным вином, с приличным парнем, в большой квартире, на широкой кровати, со свежей постелью! А вы тупо ебетесь, как озабоченные кролики, в вонючей общаге… Занимаешься любовью– это когда ты влюбленная, понимаешь?

– Так я, может и есть влюбленная. – хихикнула девушка.

– В кого? В этого сорокалетнего лохматого уебана? Капец, Аделина! Нафига тебе этот старик? Ты красивая, стройная, высокая девушка… тебе двадцать три года, ты успешный перспективный писатель, будущий филолог. У тебя харизма и природная сексуальность! У тебя глазки, как у куколки… крупные и выразительные… На тебя люди с завистью смотрят, уже который год! Твоим, идеально ровным черным волосам все девки в универе завидуют! А твой готический образ так смело врезается в память, что постоянно стоит перед глазами...

– Жень, у меня не образ! Это моя душа! Мне нравится так одеваться… И мужчины мне нравятся такие же, как я… Леша, конечно, не гот, но он старый рокер…

– Вот именно, что старый! – рассмеялась Женя.

– Перестань, он правда классный! Ты совсем его не знаешь… – почти обиженно произнесла Аделина, доставая из пачки длинную, тонкую сигарету.

– Да не обижайся, моя! Ну, просто не понимаю я такого расклада. Ты же у меня красотка… глазки, губки, фигурка, задница, ножки… На тебя все парни смотрят голодными глазами, неужели ты не замечаешь этого? У меня сиськи в три раза крупнее, чем у тебя, однако мужики смотрят на твои, маленькие, аккуратненькие. Они слюни пускают от твоего вида, как кошаки от сметаны! Ты видела, как на Дашкиной свадьбе, мой двоюродный на твою талию смотрел? Я думала, что он косым станет вообще!

– Да ну… Не понравился мне твой двоюродный… Не умеет ничего… – хмыкнула Аделина и прикурила.

– Ну да… – на пару секунд голос Жени стал серьезным, – честно, не ожидала, что ты, так вот, возьмешь и с моим братом переспишь тогда…

– Ну, а что… Он красивый, интересный, чувственный мужчина… Да и бухая я была… – Аделина пожала плечами, сделала короткую затяжку, и громко выпуская дым, прерывисто усмехнулась.

– Блин, сколько тебя знаю, никогда не перестану охуевать над твоей простотой… – хихикнула Женя.

– А что усложнять? Если мужчина тебе приятен, почему бы и нет?

– Просто, чтобы заняться сексом с человеком, нужны какие–то ухаживания, внимание… мужчина должен быть с деньгами и связями, а мой двоюродный не…

– Роднуль! – резко оборвала ее Аделина, – чтобы заняться сексом, нужна сильная симпатия, взаимное желание и две письки. Одна мужская, вторая женская! Больше ничего не нужно!

Женя коротко засмеялась.

– Ну не с бомжом же… алкаш твой Леша! – нахмурилась она.

– Знаешь, у этого алкаша бурное прошлое… – серьезно ответила Аделина, – он, между прочим, чечню прошел! Он боевой офицер, инструктор по рукопашке… Я очень уважаю его силу духа и волю! И он не бомж. Он работает...

– Ага, а живет как бомж… – с издевкой в голосе усмехнулась подруга, – ты и так в общаге проживаешь… тебе мужик нужен с квартирой, а твой бомж!

– Ну и ладно! Зато, он единственный за много лет, с кем мне действительно хорошо… с ним у меня цветет и душа и тело… Может он и живет в конуре, зато с ним всегда можно забыть обо всем! Раствориться в его ласках целиком...

– Ладно, моя, не заводись! Просто, я считаю, что ты достойна большего… – Женя тихонько вздохнула, – про тебя весь универ говорит! Все облизываются… На твою маленькую, аккуратненькую жопу парни оборачивается, головы сворачивают! И насколько я знаю, не только парни… – Женя коротко хихикнула, – я уж молчу про твои ноги! Ты же мужские взгляды притягиваешь как магнит! На тебя такие парни слюни пускают, а ты…

– А что, я? – мрачно переспросила Аделина, нервно затягиваясь сигаретным дымом.

– А ты себя не ценишь! У тебя все возможности встречаться с крутыми пацанами! Почему ты спишь с этим старым босяком, я не понимаю… с твоим сексуальным темпераментом и фигурой, тебе надо с парнями лет двадцати–пяти встречаться!

– Согласна! Но Леша действительно классный! Он чертовски добрый, умный… всегда разговаривает со мной, успокаивает, когда я грущу, например. Он очень тонкий в вопросах ласки и секса… я постоянно хочу его… Ты же знаешь, как для меня важен секс… Ну, невезучая я: все приличные ровесники, которые мне попадаются, либо жуткие скорострелы, либо импотенты, либо, тупо не знают, что делать с женским телом… Пока на моем горизонте есть только один мужик, который удовлетворяет мои потребности и желания – и это, как ты говоришь, старый сорокалетний алкаш, всю жизнь живущий в вонючей общажной комнате…” – на последних словах Аделина коротко ухмыльнулась и шумно выдохнула густой табачный дым.

– Ясно все с вами, мадам! – хмыкнула Женя, – ну да, может, я чего–то не понимаю… Ты же знаешь, что в отношениях я совсем не разбираюсь, меня интересуют состоятельные и молодые парни… затусить, повеселиться и все такое, это моя сфера… поэтому, наверное, не стоит мне рассуждать об этом...

– Ну, вот и не рассуждай тогда! – хихикнула Аделина, – ладно, роднуль, давай! Завтра, вечером приеду!

– Хорошо, моя… Давай, жду! – с теплой улыбкой ответила Женя и положила трубку.