все еще люблю тебя

Солнце уже село, когда Елена решила, что ей нужен перерыв. Реставрационная мастерская сегодня была закрыта, но его разум продолжал работать, не находя покоя. Портрет матери Алехандро все еще был у нее в голове, но ее захватила не сама картина, а все то, что не было сказано. Все, что осталось между ними, было словно тень, от которой невозможно избавиться.

Елена всегда избегала столкновений, но теперь, увидев окружавший ее особняк, она поняла, что больше не сможет уйти от Алехандро. В его присутствии было что-то непоколебимое, что-то, что держало ее в ловушке, не позволяя ей понять, хочет ли она продолжать или ей каким-то образом нужно остаться.

Дверь кабинета открылась с тихим скрипом. Елена медленно повернулась, чувствуя, как ее тело реагирует на это присутствие, такое знакомое и в то же время такое опасное. Алехандро был там, и она не могла отрицать, что в его взгляде было что-то, что ее тревожило. Именно этот взгляд всегда был способен обезоружить, вторгнуться в ее пространство без разрешения.

-Ты в порядке? - спросил он почти шепотом. Его взгляд осторожно метался по комнате, словно он боялся, что что-то может нарушить тишину между ними.

Елена ответила не сразу. Между ними повисла тяжелая тишина, полная ощутимого напряжения. Они не осмеливались говорить о том, что действительно важно, о том, что произошло шесть лет назад. Тот факт, что они об этом не упомянули, лишь увеличил значение того, что не было сказано.

«Я тут подумала», - наконец начала она, глядя на него. Но я не могла долго выдерживать его взгляд. Его присутствие ошеломило ее. Думаю, мне нужно сделать перерыв. Не то чтобы я не хочу этого делать... Я просто не готов.

Он наблюдал за ней, но не сделал ни единого движения, чтобы приблизиться. На его лице было что-то такое, чего Елена не могла распознать. Это было больше, чем сомнение. Я не мог этого понять. Что-то, что имело отношение к произошедшему, но что ни он, ни она не осмелились назвать.

-Почему бы вам не попробовать остаться здесь еще немного? - сказал он, как будто не мог так просто ее отпустить.

Елена посмотрела на него с недоверием. Попробовать остаться? Что это значило? Стоит ли мне остаться и работать? Продолжать оставаться частью этого мира, который его окружает? Но Александр не дал четкого ответа. Было лишь легкое чувство предвкушения, как будто он ждал ее согласия.

-Почему вы настаиваете, чтобы я остался здесь? - спросил он, сдерживая напряжение в голосе. Я не хотел, чтобы это прозвучало вызывающе, но и ничего с собой поделать не мог. Растущая внутри нее тревога не позволяла ей ясно мыслить.

Он ответил не сразу, и тишина между ними стала еще плотнее. В его взгляде было что-то непонятное Елене, как будто его оценивали, ожидая от нее чего-то, чего она не могла дать. Сомнение заполнило пространство, и это только усилило чувство беспокойства, которое испытывала Елена.

Наконец Алехандро сделал шаг к ней, преодолев, казалось бы, непреодолимое расстояние. Но он ее не тронул. Он не сделал ни единого движения, которое помогло бы ей почувствовать себя ближе к нему. Это было просто здесь, перед ней, как воспоминание, которое невозможно забыть.

«Я просто хочу, чтобы ты здесь работал», - его голос был тихим, почти слишком спокойным для того, что он чувствовал в воздухе. Тон был настолько осторожным, настолько полным сомнений, что Елена почувствовала себя еще более смущенной. Я хочу, чтобы ты продолжил то, что начал. В конце концов, это твоя работа.

Елена почувствовала, как ее дыхание участилось, словно его слова сильно ее задели. Вы искали больше, чем просто работу? Или это она придумала ожидания, которых не было? Молчание между ними только заставляло ее чувствовать себя еще более уязвимой, еще более уязвимой.

«Я знаю», - наконец ответила она, стараясь, чтобы ее голос звучал тверже, чем она была на самом деле. Тревога закралась в его грудь, как будто все вокруг давило на него. Воспоминания о прошлом всколыхнули ее, и ощущение, что скоро что-то изменится, держало ее в напряжении. Это было похоже на то, как будто ты оказался в лабиринте, из которого нет выхода.

Но Алехандро не отпустил ее. Он стоял там, на том же месте, не двигаясь. Вес его слов, его присутствия заполнили комнату, заставив ее затаить дыхание. Ей хотелось уйти, бежать, но что-то внутри нее держало ее прикованной к земле.

«Это не так просто», - сказала она, сжав кулаки. Я знала, что не могу просто подыгрывать, не могу продолжать реагировать так, словно ничего не произошло. История между ними была сложнее любого предложения о работе.

«Я знаю», - сказал он, не отводя взгляда. В его голосе слышалось сожаление, как будто он боролся с собой, с тем, что ему пришлось сказать. Но он этого не сделал. Он просто смотрел, и тяжесть его взгляда заставила ее почувствовать себя загнанной в угол еще больше, чем когда-либо.

Воспоминания об их прошлых разговорах заполнили пространство, те разговоры, которые так и не имели завершения. Ощущение, что что-то надвигается, что-то, что никто из них не может закрыть, сжало его горло.

-Почему бы тебе не сказать мне, что ты на самом деле думаешь? «Она спросила, и в ее голосе звучали обида и разочарование. Я хотел знать правду. Мне нужно было узнать ее. Но я не получил никаких внятных ответов. Только еще больше молчания, которое пожирало ее.

Он сделал шаг вперед, словно хотел что-то ответить, но его рот закрылся. Он ничего не сказал. Напряжение между ними было настолько сильным, что Елена подумала, что если она скажет что-нибудь еще, то потеряет контроль.

«У меня нет времени играть в эту игру», - сказал он почти шепотом, поворачиваясь, чтобы уйти. Но я ничего не мог с собой поделать. Я знал, что что-то должно произойти.

Шесть лет назад

В ту ночь, во время их последнего разговора, они не смогли произнести ни слова. Это был последний раз, когда они виделись, по крайней мере, так думала Елена. Ощущение того, что внутри него что-то ломается, поразило его так сильно, что он даже не смог оглянуться.

«Я больше не могу...» - сказал он ей срывающимся голосом, но она не могла больше слушать. Было уже поздно.

Теперь, в особняке, тяжесть этих воспоминаний витала между ними, не имея названия. Прошлое оставалось тенью, которую нельзя было отмести, и хотя они не упоминали об этом, оно чувствовалось в воздухе, как предзнаменование.