Слишком поздно для сожалений: Отвергнутая истинная уходит

Эльвира: От первого лица:

Квинс был настоящим сенсорным перегрузом из шума и грязи. Идеальное прикрытие.

Я натянула капюшон. Сегодня на мне был не шелк, а джинсы из секонд-хенда и ботинки на два размера больше. Для человека я была невидимкой. Но для волка от меня все еще разило лунными цветами и озоном — запахом высокопоставленного члена Стаи.

Именно поэтому я договорилась с курьером несколько месяцев назад.

Я нырнула в переулок. У мусорного бака ждал мужчина, дрожавший в тяжелом пальто, несмотря на июльскую жару.

— Оплата? — спросил он, не поднимая глаз.

Я протянула ему конверт. Пятьдесят тысяч необнаруживаемой наличностью, которые я за шесть месяцев понемногу брала из карманных денег Бориса.

Он передал мне картонную папку и флакон с распылителем.

— Дарья Белова, — сказал он. — Свидетельство о рождении из Огайо. Чистая история. В спрее — мускус скунса и сера. Он скроет твой запах даже от самого Бога на шесть часов.

— Спасибо.

Я облилась вонючим спреем и направилась в клинику.

Она выглядела заброшенной, окна были заколочены. Я толкнула дверь и вошла.

За металлическим столом стоял Ермолов. Мутные глаза, покрытая шрамами кожа.

На столе стоял флакон. Электрически-синий, с кружащимся внутри радиоактивным светом.

— Я сделала заказ шесть месяцев назад, — сказала я, шагнув вперед. — Долго же ты возился.

— Ингредиенты для яда души достать нелегко, Гончаров, — прохрипел Ермолов. — Помни: как только ты его выпьешь, противоядия не будет. У тебя пойдет кровь из глаз. Твой волк умрет в муках. А Узы треснут, как сухая ветка.

— Хорошо.

Я потянулась за флаконом. Завибрировал телефон. Особый рингтон для Бориса.

— Ответь, — предупредил Ермолов. — Если он что-то заподозрит, мы оба покойники.

Я ответила, сделав голос высоким и мягким.

— Какого черта ты где? — рявкнул Борис. — Трекер показывает Квинс. Что ты делаешь в трущобах?

Я коснулась платинового чокера — моего поводка.

— Прости, Борис. Я... я слышала, здесь есть антикварная лавка. У них есть редкий Лунный камень. Тебе на день рождения.

Молчание.

Лунные камни. Его слабость.

— Ты покупаешь мне подарок? — его голос смягчился, но в него вернулось высокомерие.

— Да. Сюрприз.

— Не задерживайся. Завтра гала-вечер. Ты должна выглядеть презентабельно. А не как бродяжка.

— Да, Альфа.

Щелчок.

Я посмотрела на Ермолова. Он ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. — Ты хорошо врешь.

— Механизм выживания, — ответила я.

Я положила флакон в сумку рядом с удостоверением на имя Дарьи Беловой.

— Я пока не могу его принять, — сказала я. — Мне нужно подготовить дом. Если я ухожу, то позабочусь, чтобы, уходя, я как следует хлопнула дверью.