Возрождение из пепла: Слишком поздно для сожалений

От лица Сабины:

— Ты уверена, что готова к этому? — спросил Марк, проверяя свое отражение в зеркале заднего вида внедорожника.

— Я должна быть полезной, — тихо сказала я, разглаживая юбку платья. Оно свободно висело на моей фигуре; за три дня я похудела на десять фунтов. — Если уж мне суждено быть... просто женой-человеком, я должна сосредоточиться на благотворительности.

Мы припарковались у приюта стаи. Это было мрачное кирпичное здание на краю территории, обычно испытывающее недостаток финансирования. Но сегодня Марк почему-то горел желанием его посетить.

Он потянулся к заднему сиденью и достал коробку. Это был ме́ха-робот из лимитированной серии — из тех, что стоят больше годовой зарплаты Омеги.

— Пожертвование? — невинно спросила я.

— Просто мелочь, чтобы порадовать ребенка, — пренебрежительно бросил он.

Мы вошли внутрь. В нос ударил запах хлорки и вареной капусты — вернее, его призрак. Мой человеческий нос был жалок по сравнению с тем, к чему я привыкла.

К нам поспешила надзирательница, низко кланяясь Марку.

— Альфа! Мы вас не ждали.

— Просто дружеский визит, — сказал Марк, оглядывая комнату.

Внезапно по линолеуму пронеслось размытое пятно.

— Папочка!

Маленький мальчик лет трех врезался в ноги Марка.

В комнате воцарилась тишина. Надзирательница выглядела перепуганной.

Марк на секунду замер, а затем нервно рассмеялся, отлепляя ребенка от своей ноги.

— Ну и ну, какой ты дружелюбный.

Я посмотрела на мальчика. Он был точной копией фотографий из сейфа. Темные волосы, темные глаза, тот же высокомерный изгиб подбородка.

Даже без моих волчьих чувств биологическая связь просто кричала. В мире оборотней запах щенка — это смесь запахов его матери и отца. Это неоспоримая метка.

— Как тебя зовут? — спросила я, присев на корточки.

Мальчик презрительно усмехнулся.

— Олег. А ты кто такая? Ты выглядишь обгоревшей.

— Олег! — пронзил воздух женский голос.

Из подсобки вышла Рената. На ней не было серой униформы сотрудницы приюта. Она была одета в шелковую блузку и обтягивающие джинсы, вся увешанная золотыми украшениями.

— Прошу прощения, Альфа, — проворковала Рената, подходя и собственнически кладя руку на плечо мальчика. — Он просто очень резвый. Он любит сильных волков. — Она бросила на меня взгляд, полный завуалированного презрения. — Он не любит... слабость.

— Он очарователен, — сказала я, вставая. Ноги казались ватными. — Марк, почему бы тебе не пойти с госпожой...?

— Ренатой, — подсказала она.

— С госпожой Ренатой и Олегом, чтобы осмотреть помещения? Мне нужно на минутку присесть. От поездки у меня закружилась голова.

— Конечно, — сказал Марк, выглядя облегченным, что смог избежать моего пристального взгляда. Он протянул дорогую игрушку Олегу. — Держи, приятель. Пойдем посмотрим игровую комнату.

Они ушли, словно идеальная маленькая семья.

Я подождала, пока они скроются за углом, а затем проскользнула в коридор, примыкающий к игровой. Я больше не могла слышать шепот, но стены здесь были из тонкого гипсокартона. Я прижалась ухом к поверхности.

— ...она выглядит отвратительно, — донесся приглушенный, но различимый голос Ренаты. — Этот шрам у нее на шее? Мерзость.

— Он служит своей цели, — ответил голос Марка. — Он поддерживает в ней неуверенность. Она не уйдет от меня, если будет думать, что больше никому не нужна.

— Почему ты просто не убил ее? — проныла Рената. — Я хочу стать Луной сейчас. Церемония через два дня.

— Мы должны действовать с умом, Рената. Если она умрет при подозрительных обстоятельствах сразу после пожара, Совет начнет расследование. Если же она «уйдет в отставку» из-за травм и трагической потери своего волка, я буду выглядеть как великодушный Альфа, заботящийся о калеке, а ты займешь место матери моего наследника.

— Смотри! — воскликнула Рената. — Я достала на рынке Лунный целебный кристалл. Может, используем его на ней? Может, поправим ей лицо, чтобы она хотя бы прилично выглядела на фотографиях?

— Не трать его зря, — фыркнул Марк. — Эти кристаллы редки. Оставь его для Олега. Сабине не нужно исцеление. Она должна оставаться такой, какая есть — сломленной.

— Мамочка, скажи этой уродливой тете, чтобы она ушла, — раздался голосок Олега.

— Скоро, милый. Скоро она будет жить в комнатах для прислуги, где ей и место.

Я отстранилась от стены. Мои руки дрожали, но на этот раз не от страха. От ярости.

Он предпочел бы видеть меня со шрамами на всю жизнь, чем потратить на меня кристалл. Он уже планировал переселить меня в комнаты для прислуги.

Я вернулась в холл.

Когда они вернулись десять минут спустя, я сидела на скамейке и улыбалась.

— Экскурсия понравилась? — спросила я.

— Очень познавательно, — сказал Марк. Он выглядел раскрасневшимся и счастливым.

— Думаю, нам стоит взять шефство над маленьким Олегом, — сказала я, глядя прямо на Ренату. — Он кажется... особенным. Тебе так не кажется, Марк? У него твои глаза.

Марк побледнел. Рената сузила глаза, пытаясь понять, знаю ли я.

— Да, — пробормотал Марк. — Да, возможно.

— Отлично, — сказала я, вставая. — Пойдем домой. Мне еще так много нужно подготовить к церемонии.

*Подготовиться, чтобы сжечь все дотла*, — подумала я.