Ненавистная Рабыня Альфа-Короля

Сразу после визита короля, Данику, наконец, вывели из клетки. После своей холодной и одинокой клетки она была рада увидеть и другие места, от чего ей стало легче.

Её сердце начинало стучать чаще, когда она думала для чего её вывели из камеры впервые за неделю.

Её положили в ванну, и служанки начали мыть её, как и велел король. Забавно, что служанки моют рабыню.

Но это не удивительно, ведь местом назначения является постель короля.

Её купали. Её обслуживали три служанки. Одна из них, самая старшая по имени Баски, была главной.

Они расплели и расчесали её длинные вьющиеся волосы, оставив их распущенными. От одежды, в которую её одели, Даника поёжилась.

Её, вообще, сложно было назвать одеждой, с тем же успехом она могла быть без ничего.

Поверх наряда они надели длинную накидку и побрызгали её духами.

«Всё готово», – сообщила Баски.

Даника посмотрела в зеркало и в какой-то момент увидела себя прежней. Принцесса Даника.

«Теперь можно пройти в покои короля. Не советуем заставлять его ждать», – витиевато выразилась Баски.

Даника ничего не ответила. Ей отчаянно хотелось узнать, как там «её народ». Она ничего не слышала о них с тех пор, как её привезли.

Их тоже сделали рабами? Или их продали как рабов для утех? Разделили их между привилегированными и богатыми семьями Салема?

В конце концов, именно так поступил её отец с народом Салема. Она боялась, но понимала, что у неё нет на это права.

Для беспокойства есть вещи поважнее. Например, то, что король Салема, который ненавидит её всеми фибрами своего существа, собирается с ней переспать.

**************

Даника стояла перед входом в его покои. Она нерешительно посмотрела на дверь и постучала.

«Заходи», – коротко ответил он. Его низкий голос завибрировал в её теле.

Открыв дверь, она вошла. Свет освещал комнату, покои были залиты золотом. Это было самое прекрасное зрелище, но не лучший момент, чтобы осматривать и оценивать эту красоту.

Даника смотрела только на крупного мужчину, который занял часть комнаты. Она никогда не видела тридцатилетних мужчин, кроме Короля Люсьена.

Наблюдая за тем, как он окунул перо в чернильницу и продолжил писать на свитке, лежащим перед ним, трудно было поверить, что этот человек когда-то был рабом.

Но он действительно им был. Целых десять лет он терпел невероятные пытки от её отца, и теперь отплатит тем же.

Наконец, он поднял голову и посмотрел на Данику. Держа перо в руке, он откровенно рассматривал её.

Его взгляд пробежал по её коже, как прикосновение рук, и Даника задрожала. Его глаза и лицо не изменились.

В них читалось чистое презрение. Данике было интересно, знает ли этот мужчина, что такое улыбаться.

Глядя на неё, он медленно отодвинул стул. «Сними накидку», – приказал он.

Даника заколебалась.

Его глаза опасно сверкнули. Прикидывая свои следующие действия, он облизнул губы.

Даника пыталась заставить себя пошевелиться. Она отодвинула накидку, оставшись практически без одежды.

Он не отводил взгляда от её лица. «Давай уточним одну вещь, Рабыня. В следующий раз, если ты не ответишь правильно на мой приказ, я возьму кнут и разукрашу твою спину. Всё ясно?»

Глаза Даники наполнились мучениями. Она немедленно спрятала их, чтобы он не увидел, как его слова повлияли на неё.

«Да.... Хозяин», – ответила она, пытаясь скрыть свой вызов. Слово, которое должно было прозвучать покорно, прозвучало как настоящий бунт.

Он ничего не сказал, даже если заметил это, после чего встал и медленно обошёл вокруг стола. Затем прислонился к нему и пристально посмотрел на меня.

«Разденься». Одно слово. Одна команда.

Бунтарский настрой растворился с одним словом. «Пожалуйста...» – импульсивно прошептала она, и тут же поняла, что ошиблась.

Он подошёл к ней ближе, как пантера, и ей потребовались все силы, чтобы не сделать шаг назад.

Он дернул её за волосы с такой силой, что она даже не могла устоять на ногах.

В его глазах не было жалости. Одна только холодная ненависть. «Если не разденешься, я позову тебе на помощь охрану».

Она прикоснулась к веревкам возле шеи и начала их развязывать.

Полностью раздетая, она позволила накидке упасть на пол. Даника почувствовала панику и беспомощность своего положения. С тех пор как всё это началось, её мучил один вопрос.

Она должна была спросить об этом, даже если за это ее накажут.

«Почему я..?» – прошептала она.

Серые безэмоциональные глаза встретились с её глазами, и его брови изогнулись дугой.

«Почему не мой отец? Почему я?» – хрипло спросила она.

Он молча протянул руку, чтобы погладить её лицо, затем поднял её подбородок и спросил: «А почему я, Даника?»

«Я... я не понимаю».

«Мой отец был на троне, когда твой отец напал на нас. Моя мать была с Ниной, моей беременной младшей сестрой, а мне было всего двадцать лет. Почему твой отец убил их всех и взял меня в плен?» – его голос был низким, смертоносным и безэмоциональным.

«У него была сестра, которая была беременна?» – подумала она. Слёзы жгли ей глаза, потому что всё это совсем не сулило ей ничего хорошего.

«Последние пятнадцать лет я задавал себе этот вопрос: "Почему я"? – он простонал. – Зачем убивать всю мою семью и забирать в ад только меня?»

Даника потеряла дар речи и прикрыла себе рот руками. Она не знала, что ответить на этот вопрос.

Его холодные глаза проследили за её шеей, когда она сглотнула: «Знаешь ли ты, что я больше всего злюсь, когда смотрю на тебя?»

Даника беспомощно покачала головой.

Он ласкал её бледную и холодную кожу, а затем заглянул ей в глаза: «Ты единственный ребёнок, который у него есть. Почему у него должен был быть только один ребёнок? Тебя недостаточно для того, что я задумал, Даника. Ты одна не сможешь выдержать всю тяжесть моей ненависти и гнева. Ты одна не сможешь выдержать всех демонов, которых я должен высвободить».

С каждой его фразой по телу Даники пробегал холодок. Каждая из них подчеркивала чувства, которые росли годами – чувства, которые росли и разрастались глубоко внутри него.

Его мертвые глаза, наконец, снова встретились с её: «Тебя, Даника, может быть недостаточно, но ты справишься. А теперь ложись на кровать».

.