В ловушке любви

глава 2

Мы собрали багаж, сели в запряженную ослом повозку и выехали из города в сторону Сестера.

К нам подошла пара средних лет, женщина держала на руках ребенка. За ними последовали две маленькие девочки. Они были грязными и изношенными в дороге. Когда я увидел их, я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине, а сердце похолодело.

Это были мои родители, и ребенок у них на руках был долгожданным сыном, которого им наконец-то посчастливилось родить.

Я была их старшей дочерью, Кейли Ли.

Моя жизнь, как и мое имя, была разочарованием, даже досадой.

Вот почему они меня продали. Они сказали, что им придется продать меня, чтобы содержать мою сестру Райан.

Я подписал договор купли-продажи на небольшое количество зерна, и меня вот так просто отпустили.

Зимой у меня даже не было куртки на ватном подкладе. Я дрожал от холода и все время оглядывался, но они больше ни разу не взглянули на меня.

После моего ухода они одну за другой родили Натали и Джесси.

В конце концов у них действительно родился сын. Его звали Эштон Ли.

Когда мои родители узнали меня, они широко улыбнулись. «Какое совпадение! Это экономит нам поездку. Мы слышали, что ваш муж сдал экзамен, но женился на другой. Ого, какой это, должно быть, высокопоставленный чиновник! Сколько денег он должен заработать за год!»

Всякий раз, когда они меня видели, они говорили только о деньгах, не говоря ни слова о чем-либо другом.

Мне следовало бы уже давно потерять надежду!

Я скованно отвернулась, мельком увидев презрительные выражения лиц Денниса и Шэрон. Они с отвращением слезли с телеги и отошли в сторону.

Я почувствовала себя еще более обескураженной и тихо объяснила: «Он еще не мой муж».

Моя мать, держа на руках ребенка, подошла ко мне и прошептала: «Рано или поздно он станет твоим мужем. Ты должен крепко за него держаться, чтобы тебе не пришлось беспокоиться о богатстве в будущем».

Она протянула мне пухлую ручку ребенка, и на ее лице сияла подобострастная улыбка. «Посмотри на своего брата, он еще такой маленький. В будущем ему не раз понадобится ваша забота. Деньги, которые вы принесли два месяца назад, уже потрачены. На этот раз, прежде чем уйти, вы должны дать нам больше. А иначе, где мы найдем тебя, чтобы попросить денег, если горы высокие, а дороги далекие?

Мой отец тоже подошел и окружил меня. «Муж давал вам деньги? Передай все это другим. В любом случае, вам не придется беспокоиться о том, что у вас не будет денег на расходы в будущем».

Он сказал это с такой дерзостью!

Деннис и Шэрон обернулись и выругались, а мой отец бросил на них свирепый взгляд.

Я крепко сжала кошелек с деньгами и не отпускала его. Вспоминая, как они бессердечно меня предали и как я старательно поддерживала официальный отборочный тест Блейна, а он в итоге женился на другой, слезы покатились по моим щекам.

Сквозь затуманенное слезами зрение я увидела группу людей, собирающихся позади нас. Их вел на белом коне Эван.

Пока мы толкались и пихались, ребенок плакал все громче и громче. Моя расстроенная мать пыталась успокоить его, качая на руках. «Эштон, не плачь. Эштон, должно быть, голоден. У нас нет денег, Эштон умрет с голоду».

Плач ребенка становился громче, и мой отец, увидев кошелек с деньгами в моей руке, преградил мне путь.

Если бы я сегодня не дал им денег, они бы меня никогда не отпустили.

«Это двадцать таэлей серебра. Это все мои сбережения. Отныне считайте меня мертвым. У нас больше нет связей».

Я положила мешочек с деньгами в пеленки ребенка и повернулась, чтобы уйти.

Отец схватил меня и не отпускал. «Поэтому сегодня настал день разрыва отношений. Неудивительно! Ты считаешь, что теперь, став высокопоставленной дамой, ты стала фениксом. У тебя нет совести. Родительская благодать превыше неба. Неужели вы думаете, что можете игнорировать нас, просто говоря, что у нас больше нет связей?

Моя рука болела от его хватки, и я пыталась вырваться, но не могла. Я холодно посмотрела на него, неудержимо плача. «Родительская благодать? Помимо того, что вы дали мне жизнь, вы когда-нибудь исполняли свои родительские обязанности? Вы продали меня семье Беннетт, когда мне было восемь лет, и каждый месяц приходили просить денег, используя мое ежемесячное пособие, чтобы содержать себя и всю эту семью? Не говори о родительской благодати. Даже если бы это была благодать, великая как небо, ее уже следовало бы вернуть!»

Видя мою решимость, мама, держа на руках ребенка, тоже подбежала ко мне. Она плакала навзрыд. Мой отец играл плохого полицейского, а она играла хорошего полицейского. Так было всегда, уже много лет.

«Кейли, как мы можем жить без тебя? Как можно быть такими бессердечными? У тебя так много младших братьев и сестер. Мы не можем поддерживать так много людей».

Говоря это, она, как всегда, попыталась наброситься на меня, чтобы отнять у меня все ценное.

Я поднял рукав, чтобы загородить ее, и мельком увидел высокую фигуру, стоящую передо мной.

Из кареты позади нас раздался громкий выговор Хелены: «Эван, вернись! Теперь вы — должностное лицо. Не вмешивайтесь в дела, в которые не следует вмешиваться!»

Эван стоял передо мной, сжимая руку моего отца. Он отпустил меня, испытывая боль.

Эван достал из сундука листок бумаги и холодно посмотрел на него. «У меня все еще есть ее договор купли-продажи. Ты продал ее! Ты бросил ее! Она больше не имеет с тобой никаких связей. Сегодня она видит тебя в последний раз. Если ты посмеешь снова ее преследовать, я лично брошу тебя в тюрьму».

Мой отец безрассудно шагнул вперед, но Эван повалил его на землю.

Его слуга с ножом в руках стоял перед нами. Мой отец никогда не видел ничего подобного и так испугался, что не мог говорить.

«Теперь я — чиновник. Если вы не боитесь, можете попробовать пойти за ней снова! Я бы без колебаний согласился увидеть, как ты гниешь в тюрьме».

Мои родители, схватив кошелек с деньгами, убежали, не оглядываясь.

Я посмотрела на человека передо мной, слезы затуманили мне зрение. Почему судьба так играет с людьми?

Человек, которого я любила больше всех, для которого я копила деньги днем и ночью, чтобы оплатить его официальный отборочный тест, развернулся и женился на другой.

Однако человек, от которого я больше всего хотела дистанцироваться, всегда ставил меня на первое место, никогда не позволяя мне испытывать унижения.