Месть сладка: Жениться на своей злейшей врагине

От лица Киры Лебедевой

Свобода была сладкой ровно сорок восемь часов, а потом превратилась в пепел.

Я остановилась в захудалом мотеле в Бирюлёво, пытаясь придумать, как исчезнуть, имея в кармане всего несколько сотен рублей.

«Левый» телефон, который я купила за наличные, зажужжал на дешевой ламинированной тумбочке.

Это был не номер.

Это было одно слово: БЕГИ.

Прежде чем я успела это осознать, дверь сорвалась с петель.

Два человека в лыжных масках заполнили проем, заслонив свет из коридора.

Они не говорили.

Они бросились на меня.

Я отбивалась, мои ногти бесполезно царапали толстые кожаные куртки, мои ботинки били по голеням.

Один из них ударил меня наотмашь.

Моя голова дернулась назад, и мир по краям расплылся.

Они затащили меня в фургон прежде, чем я успела закричать.

Мне на голову надели черный мешок, погрузив меня в темноту.

Воздух внутри был густым от тошнотворного запаха бензина и старого пота.

Мы ехали около часа.

Когда фургон остановился, меня вытащили и повели по хрустящему гравию.

Я слышала рев океана.

Мешок сорвали.

Мы были на его частной даче на Рублёвке.

Но это было не романтическое уединение.

Это была сцена.

Меня толкнули на стул в центре террасы.

Пластиковые стяжки впились в нежную кожу моих запястий.

Напротив меня, привязанная к другому стулу, сидела Стелла.

Она выглядела идеально, даже в беде.

Ее волосы были растрепаны как надо.

Ее макияж был безупречен.

— Помогите! — закричала она, ее глаза метнулись к камере, установленной на штативе. — Роман, пожалуйста!

Роман вышел из тени, как темный принц, вступающий в свои владения.

Он держал пистолет.

Он выглядел как бог мести, сжав челюсти, с темными глазами.

— Отпустите их, — прорычал он людям в масках.

— Ты можешь спасти только одну, босс, — сказал один из мужчин, его голос был искажен модулятором.

— Другая полетит с обрыва.

Он указал на скалу позади нас.

Это был отвесный обрыв прямо на острые камни и бурлящую воду.

Роман посмотрел на меня.

Затем он посмотрел на Стеллу.

На долю секунды маска соскользнула.

Я увидела в его глазах искорку веселья.

Это было не похищение.

Это был Розыгрыш 98.

Однажды я видела список на его iPad.

Социальные эксперименты.

Проверки на верность.

Больные игры для богатых психопатов.

— Я выбираю... — Роман сделал драматическую паузу, глядя прямо в объектив камеры. — Стеллу.

Он бросился к ней, срезая путы ножом, который вытащил из ботинка.

Он втянул ее в страстный, кинематографичный поцелуй.

Люди в масках схватили мой стул.

— Нет! — закричала я, ужас был настоящим, даже если сценарий — нет. — Роман!

Он даже не обернулся.

Он был слишком занят, играя героя для своей будущей жены.

Мужчины толкнули.

Я опрокинулась назад.

Гравитация схватила меня.

Я падала.

Ветер свистел в ушах, как крик.

Я зажмурилась, ожидая удара о камни.

Ожидая смерти.

Вместо этого я ударилась о что-то мягкое.

Воздух с шипением вырвался вокруг меня.

Я подпрыгнула.

Я открыла глаза.

Я лежала на гигантской желтой каскадерской подушке на нижней палубе виллы.

Надо мной, на балконе, стояли Роман и Стелла и смеялись.

Стелла держала бокал шампанского.

— Видела бы ты свое лицо! — взвизгнула она.

Роман перегнулся через перила.

— Это просто игра, Кира, — крикнул он, его голос легко перекрывал ветер. — Не драматизируй. Подушка стоила пятьсот тысяч.

Я лежала, глядя в серое небо.

Мое тело болело.

Мое сердце было кратером.

Он не просто разбил мне сердце.

Он превратил мой ужас в контент для своего развлечения.

Я не была для него человеком.

Я была реквизитом.

А реквизиту не положено уходить.