Единственная для шейха

Анастасия.

Вот это взгляд, мамочки! Карие глаза смотрели так, словно ему на стол положили не документы фирмы, а много шашлыка.

Интересно, в Арабских Эмиратах едят шашлык? Господи, Настя, что за мысли?

- Вы можете быть свободны. - низких голос, с небольшой хрипотцой, моментально вывел из размышлений. Какая бестактность! Всё же покидаю помещение, на последок показав пару смешных гримас его затылку.

Поработать в фирме отца я решила только на лето. В сентябре собираюсь снова поступать в университет, на жур.фак. Мы имеем хорошее состояние, но я никогда не вела себя как избалованный ребёнок. Моя мама всегда учила меня ценить то, что у меня есть, и никогда не презирать людей за то, что у них нет того, что есть у меня.

Она умерла, когда мне было десять лет. Очень долго переживала эту утрату, пропускала занятия в школе, закрывалась у себя в комнате, не ела, не пила. Отец же всегда был приятным бонусом к моей жизни. Он не участвовал в моём воспитании, развитии, не следил за моими успехами и поражениями. Для него всегда на первом месте была работа и его социальный статус. Но я любила его. Всегда любила, и люблю.

- Настюш, мне нужно с тобой поговорить. - дверь открывается, и папа проходит к моему столу. - Тот мужчина, - кивает на стену, в сторону своего кабинета. - Он очень хороший, и безмерно богатый. Он будет о тебе заботится. Оберегать. И только ему под силу спасти наш бизнес. Тебе стоит лишь немного у него погостить. По крайней мере до тех пор, пока ты ему не надоешь.

- Ты свихнулся? - единственный вопрос, который вылетает из моих уст. - Пап, скажи, что ты шутишь.

- Тебе будет хорошо с ним, доченька. - сжимает мои плечи отец, думая, что от этих слов я запорхаю словно бабочка.

- Нет пап, это тебе будет хорошо с его деньгами! Я его даже не знаю! Не хочу знать! - кричу, и меня совсем не волнует, что этот Али-Баба стоит за дверью и всё слышит.

- Настя, ты не понимаешь, это спасёт наши жизни. Мою фирму. Всем от этого будет только лучше. - мужчина, которого я до этого считала своим отцом всё ещё пытается меня успокоить.

- Он даже не из России! Да блин, вдруг у него тридцать жён и пятьдесят детей! Ты обо мне подумал вообще?! Я никуда не поеду! - продолжаю орать, при этом размахивая руками.

- Вообще-то, всего две жены. - дверь открывается, и из неё выплывает ЭТО. - И нам уже пора. У тебя нет выбора, девочка, твой отец уже всё подписал. Вы можете быть свободны. - поворачивается к моему создателю. - Я останусь здесь, и прослежу, чтобы куколка не сбежала. - под давлением этого взгляда я просто-напросто прилипаю к полу.

Вот это вляпалась..

- Что тебе от меня нужно? - выплёвываю слова, гневно смотря в эти тёмные глаза. - Ты же понимаешь, что я с тобой никуда никогда не поеду?

- Во-первых, ко мне ты должна обращаться на "Вы", или "Господин Серкан ", а во-вторых не поедешь, полетишь. - тон становится холоднее, пронизывая этим холодом меня от головы до пят.

- Во-первых, на "Вы" я буду обращаться к тем, кого уважаю, а во-вторых, я скорее сдохну, чем сяду с тобой в один самолёт. - моей бешеной злобе нет предела, и она вот-вот начнёт фантанить из ушей. - У меня есть своя жизнь, свои жизненные принципы, свои приоритеты. И как ты думаешь, что я выберу, это всё, или мужчину, у которого я к тому же, буду не одна?

- Мы ещё даже не стали под венец, а ты меня уже ревнуешь.. - смакует каждое слово, что аж становится тошно.

- Я вижу тебя первый раз, да я даже имени твоего не знаю, а ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?! - взвизгиваю, когда этот мощный чувак в белой робе[1] закидывает меня к себе на плечо. Разве арабские шейхи могут позволить себе так себя вести?

- Меня зовут Серкан Хамад Аль Тани, а ты Царицына Анастасия Григорьевна с этого дня пропавшая без вести. - бью его по спине кулаками, но всё в бестолку. Под этим размашистым белым одеянием скрывается громадная груда мышц, о которую казалось бы можно сломать руку.

На улице к нам присоединяется ещё и его охрана, и тогда я в конец оставляю попытки вырваться. Слёзы капают по щекам, и стекают видимыми следами на его облик. Мне не хочется показывать свою слабость, но этот порыв, увы, сдержать я не могу. Ведь это не жизнь, а полнейший ад. Затворничество. И как мой родной отец мог такое допустить?

До нашего дома мы ехали в его машине. Я, вместе с этим ужасным человеком сидела на заднем сидении, смотрела в окно. Если я не могу сбежать, значит я смогу сделать так, что меня выгонят. А я смогу.. И тогда я вернусь, и засуну хиджаб в глотку своему отцу.

Нет, вы не подумайте, я с уважением отношусь к чужой вере исповедания. Так же с уважением отношусь к людям, поддерживающим её. Но это не для меня, не моё. Я к этому не привыкла, и не собираюсь привыкать.

Я буду бороться.

- Собирайся. - вошёл ко мне в комнату следом, даже не спросив разрешения. - Тебе нужны только документы, и необходимые мелочи, которые я сразу не смогу тебе приобрести. И не пытайся бежать, сопротивляться, это бесполезно, только зря потратишь время. Я и не буду бежать.. Ты сам захочешь от меня избавиться..

- Мне ещё нужно взять одежду. - открываю шкаф, бегая глазами по полкам в поисках более откровенных нарядов.

- Одежда не нужна, ты её носить не будешь. - Здрасьте, приехали! Ещё что?

- Голая буду ходить? - задаю риторический вопрос, всё же выуживая из шкафа пару платьев. - Как скажете, господин Серкан.. - кривляюсь, не отдавая себе отчёт, что я играю с огнём.

- Можешь ходить голая, - тем временем спокойным тоном говорит Хамад. - но только при мне. - добавляет, и мне хочется задушить его его же гутрой[2] - А при любом другом случае мы обойдёмся любой другой одеждой, что есть в моём доме.

- Больше ничего? - мою волну сарказма уже не остановить. - Ты всерьёз думаешь, что я стану тебя слушать?

- Мне кажется, ты не понимаешь с кем имеешь дело, девочка.. - подходит ближе, до боли сжимая подбородок. - Мы живём в 21 веке, и у всех есть свои грехи. И я не из ангелов, милая.. Стоит мне только захотеть, и ты встанешь на колени. Здесь и сейчас исполняя то, чем обычно вы зарабатываете на жизнь. - Я снова не могу сдержать слёзы, только теперь мне по-настоящему страшно. Липко, скользко, противно.

[1]Роба - так называемый "халат"[2]Гутра - платок, часто используемый в имидже шейхов.