Семь лет лжи, моё мстительное возвращение

Алиса

Через час зазвонил телефон, пронзительный, непрошеный звук в удушающей тишине моего УАЗика. На экране высветился знакомый номер: Северная Педиатрическая Клиника, Отдел счетов.

Годами такой звонок вызывал у меня приступ чистой паники. Он означал бы ещё один раунд отчаянных переговоров, ещё одну мольбу об отсрочке, мой голос срывался бы от отчаяния, когда я обещала бы платёж, который не могла себе позволить.

На этот раз я не почувствовала ничего. Огромная, холодная пустота поселилась там, где раньше жили страх и надежда.

Я ответила на звонок, мой голос был на удивление ровным. «Это Алиса».

«Алиса Смирнова?» — женщина на том конце провода была резкой, её тон уже был усталым. «Я звоню по поводу неоплаченного счёта Ильи Касьянова за предварительный протокол лечения. У вас задолженность в размере трёхсот тысяч рублей».

Я откинула голову на потрескавшуюся кожу сиденья. Я помнила, как она звонила в прошлый раз. Я стояла на коленях, оттирая кровавое пятно с паркета, и плакала, умоляя её дать мне ещё две недели. Она вздохнула и согласилась, но не без лекции о финансовой ответственности.

«Да, я помню», — сказала я ровным голосом.

Её тон слегка обострился, она была сбита с толку отсутствием у меня эмоций. «Что ж, отсрочка закончилась. Нам нужна немедленная оплата, иначе мы будем вынуждены приостановить доступ Ильи к программе».

Приостановить его доступ. Угроза, которая была моим личным кошмаром на протяжении пяти лет. Я просыпалась в холодном поту, видя это во сне. Теперь эти слова были бессмысленны.

Какую программу можно было приостановить? Программу из сахарных таблеток и капельниц с физраствором? Программу, созданную не для того, чтобы вылечить его, а чтобы проверить меня?

«Почему вы звоните мне по этому поводу?» — спросила я, это был настоящий вопрос. «Насколько я понимаю, это была последняя сумма перед началом основного лечения. Того, на которое я копила».

Ложь на вкус была как пепел.

«Да, но это за уже оказанные услуги», — нетерпеливо сказала она. «Господин Смирнов — ваш муж — обычно занимается этими звонками, но мы не можем до него дозвониться».

Господин Смирнов. Влад. Владислав Яров. Человек настолько богатый, что, вероятно, использовал пятитысячные купюры для растопки, и он оставил меня умолять и выскребать жалкие триста тысяч. Не потому, что он не мог заплатить. Это было частью теста. Чтобы увидеть, как далеко я зайду. Чтобы увидеть, сломаюсь ли я.

Я больше не собиралась ломаться.

«Можете отправить счёт ему», — спокойно сказала я. «Я больше не буду заниматься финансовыми вопросами Ильи».

На том конце воцарилась ошеломлённая тишина. «Мэм? Я не понимаю. Вы всегда…»

«Я знаю, что я всегда делала», — прервала я её, холод в моём голосе удивил даже меня саму. «Всё изменилось. Отправьте счёт Владу Смирнову. А ещё лучше, отправьте его Владиславу Ярову».

Я повесила трубку, не дожидаясь ответа, и бросила телефон на пассажирское сиденье.

В этот момент на парковочное место рядом с моей ржавой развалюхой заехал гладкий чёрный внедорожник. Вышел Влад — Владислав. Он выглядел безупречно в сшитом на заказ костюме, который, вероятно, стоил больше, чем весь мой гардероб. Когда он увидел меня, на его красивом лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся тёплой, обеспокоенной улыбкой. Той самой улыбкой, которая обманывала меня семь лет.

«Алиса! Дорогая, что ты всё ещё здесь делаешь? Я как раз собирался тебе позвонить. Думал, ты задерживаешься на работе».

Он подошёл, чтобы открыть мою дверь, его движения были плавными и обаятельными. Идеальный, заботливый партнёр.

«Работа закончилась раньше», — сказала я, мой голос был лишён всякой теплоты. Я не двинулась, чтобы выйти.

Он нахмурился, его брови сошлись так, как я раньше находила таким милым. «Ты в порядке? Ты бледная». Он потянулся к моей руке.

Я отдёрнула её, прежде чем его пальцы успели коснуться меня.

Его хмурость усилилась. Что-то — раздражение? — промелькнуло в его чертах, прежде чем снова скрыться за маской беспокойства. «Тяжёлый день?»

«Можно и так сказать».

Я наконец толкнула дверь УАЗика и выскользнула наружу, встав лицом к нему. Он был выше меня, его присутствие обычно успокаивало. Теперь оно ощущалось как угроза.

«Я собирался заехать за тобой», — сказал он мягким голосом. «Тебе не следовало ехать так далеко после долгой смены. Можем пойти к Илье вместе».

В следующий раз. Он думал, что будет следующий раз. Он думал, что я просто вернусь в строй, любящая, измученная женщина, которая живёт ради него и нашего сына. Женщина, которая сделает для них всё.

Эта женщина умерла час назад в больничном коридоре.

Запах хлорки на моей одежде теперь казался сильнее, резким контрастом с дорогим, чистым ароматом его одеколона. Годами я отмывала, копила и жертвовала, веря, что борюсь за жизнь своего сына. Но это было не так. Я проходила прослушивание на роль, о которой даже не подозревала.

И мне только что недвусмысленно дали понять, что я не получила эту роль.

«Нет», — сказала я, мой голос был тихим, но твёрдым. «Не думаю, что я ещё увижу Илью».

Его улыбка полностью исчезла. «О чём ты говоришь, Алиса? Не драматизируй. Ты просто устала».

Устала. Да, я устала. Я устала до мозга костей, до глубины души. Устала от лжи. Устала от теста. Устала от него.

«Я устала», — согласилась я. «Так устала от всего этого».

Я посмотрела мимо него, на блестящие стеклянные двери больницы. Внутри этого здания моя лучшая подруга играла роль матери для моего сына, а мужчина, которого я любила, играл в Бога с моей жизнью. Горький, жгучий гнев начал растапливать лёд в моих венах.

Он снова потянулся ко мне, его лицо было идеальной маской любящей заботы. «Пойдём, зайдём внутрь. Жанна испекла печенье. Илья спрашивает о тебе».

Ложь была такой лёгкой, такой отработанной. Меня от неё тошнило.

---