Тайный ребенок: Последнее прощание брошенной жены

На следующее утро солнце было слишком ярким. Оно отражалось от белых простыней, издеваясь над головной болью Анфисы-Светланы.

Она не спала. Всю ночь она вытаскивала чемоданы из гардеробной и швыряла в них одежду. Ей нужно было уйти. Оставаться здесь, в его пространстве, вдыхая запах его кедра и бергамота, было пыткой.

Входная дверь пискнула.

Анфиса-Светлана замерла. Его здесь быть не должно. Он обычно ночевал в клубе или... у Василисы.

Ярослав вошел в спальню. Он был в том же костюме, что и вчера, но галстук исчез, а верхняя пуговица расстегнута. Он выглядел уставшим.

Он остановился, увидев чемоданы.

- Ты собираешься, - сказал он. Это было утверждение, не вопрос.

- Ты хотел, чтобы я ушла, - сказала Анфиса-Светлана, не глядя на него. Она складывала шелковую блузку с механической точностью.

- Я сказал, у тебя есть пара недель, - он прошел дальше в комнату. - Тебе не нужно бежать, как беженке.

- Я не бегу. Я подчиняюсь.

Она повернулась, чтобы взять стопку книг с тумбочки, но ее рука задела сумочку. Та упала с кровати, рассыпав содержимое по паркету.

Помада. Кошелек. Ключи. И длинная белая пластиковая палочка с фиолетовым колпачком.

Тест на беременность.

Сердце Анфисы-Светланы остановилось. Предмет громко стукнул о дерево, скользнув к полированному ботинку Ярослава.

Ярослав нахмурился. Его взгляд проследил за предметом.

- Что это?

Анфиса-Светлана бросилась на пол. Она проигнорировала удар коленями. Она схватила тест, зажав его в кулаке, прежде чем Ярослав успел сделать шаг.

Глаза Ярослава сузились. Подозрение вспыхнуло мгновенно. Он пересек комнату в два широких шага и схватил ее за запястье.

- Что ты прячешь? - его голос был низким, опасным. - Банковские переводы? Ты воруешь со счетов?

- Нет! - Анфиса-Светлана попыталась вырвать руку, но его хватка была железной.

- Покажи.

- Это мусор, Ярослав. Отпусти.

- Раскрой ладонь.

Он сжал ее запястье. Боль прострелила руку. Она прижалась спиной к шкафу. Пот выступил на висках. Если он увидит две полоски в маленьком окошке...

Нужно отвлечь его.

Анфиса-Светлана зажмурилась и позволила коленям подогнуться. Она согнулась пополам, схватившись свободной рукой за низ живота, и издала низкий, гортанный стон.

- Ай... - выдохнула она. - Пожалуйста...

Ярослав замер. Он смотрел на нее сверху вниз, замешательство боролось с гневом.

- Что? Что такое?

- Спазмы, - соврала она, задыхаясь. - Это... эти дни. В этом месяце очень больно. Стресс...

Она сползла ниже по дверце шкафа, пока не села на пол. Она держала пластиковую палочку крепко сжатой в кулаке, прижимая его к животу, словно пытаясь унять боль.

Женские боли. Единственная вещь, которая заставляла мужчин вроде Ярослава Серебрякова чувствовать себя достаточно некомфортно, чтобы отступить. Если у нее месячные, она не может быть беременна. Это была идеальная ложь.

Он мгновенно отпустил ее запястье, отступив назад, словно обжегся. Провел рукой по волосам, выглядя неловко.

- Тебе... нужен врач?

- Нет, - прохрипела она. - Просто... обезболивающее. И покой.

Она посмотрела на него из-под ресниц. Ее лицо было искренне бледным от утренней тошноты и страха, что делало ложь убедительной.

Ярослав смотрел на нее долгую минуту. Он видел испарину на лбу, дрожащие руки. Он резко выдохнул, выругавшись себе под нос.

Он наклонился.

Прежде чем Анфиса-Светлана успела возразить, он подхватил ее на руки.

Она напряглась. Быть так близко к нему было мучительно. Она чувствовала запах несвежего виски и слабый, приторный аромат ванильных духов - духов Василисы - на его пиджаке.

- Поставь меня, - прошептала она, зажмурившись, чтобы остановить слезы.

- Замолчи, - сказал он, но в голосе не было злости.

Он отнес ее на кровать и опустил на матрас. Не нежно, но и не грубо. Он стоял над ней, поправляя манжеты.

- У тебя нулевая выносливость, - фыркнул он, возвращаясь к привычному холоду, чтобы скрыть момент близости. - Как ты выживешь там без страховки Серебряковых?

Анфиса-Светлана уткнулась лицом в подушку.

- Просто уходи, Ярослав.

Он задержался на секунду дольше нужного. Смотрел на ее свернувшуюся фигуру, на кулак, все еще прижатый к животу.

- Надеюсь, это просто спазмы, - мрачно сказал он. - Не дай мне узнать, что ты что-то замышляешь.

Он повернулся и вышел.

Анфиса-Светлана ждала, пока не услышала, как закрылась входная дверь. Тогда она метнулась в ванную. Разгладила салфетку, в которую завернула тест.

Она замотала его в слои туалетной бумаги, затем засунула глубоко на дно мусорного ведра, прикрыв использованными ватными дисками.

- Пронесло, - прошептала она пустой комнате. - Мама должна быть осторожной.