Тайный ребенок: Последнее прощание брошенной жены

Две розовые полоски.

Анфиса-Светлана сидела на ледяном кафельном полу главной ванной комнаты пентхауса в элитном районе. Она смотрела на пластиковый тест в своей руке, пока зрение не затуманилось. Тишина в квартире обычно душила, напоминая о пустоте между ней и мужем, но сегодня эта тишина казалась тяжелой от предвкушения.

Она беременна.

Смех подкатил к горлу, мгновенно превращаясь в рыдание. Она зажала рот рукой. Нужно быть тихой. Нужно собраться.

Десять лет. Она любила Ярослава Серебрякова десять лет, с того самого момента, как он впервые посмотрел на нее на благотворительном балу, когда она была всего лишь сиротой, которую приютил Аристарх Серебряков. Три года брака. Три года в одной постели, но между ними - ледяная пустыня.

Но это меняло все. Ребенок. Наследник империи Серебряковых, да, но, что важнее, часть их обоих. Может быть, это тот самый мост. Может быть, именно ради этого Аристарх настоял на этом союзе.

Она встала, ноги дрожали. Взглянула в зеркало. Лицо бледное, глаза огромные и влажные. Она попыталась улыбнуться. «Ярослав, у меня сюрприз». Нет. «Ярослав, мы станем родителями».

Звук электронного замка внизу разбил репетицию вдребезги.

Он вернулся рано. Ярослав не должен был прийти из офиса еще час. Их столик в ресторане забронирован на восемь.

Анфиса-Светлана сунула тест глубоко в карман шелкового халата. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Она глубоко вздохнула, пригладила волосы и вышла из спальни.

Гостиная была огромной, с панорамными окнами, выходящими на сверкающие огни столицы. Ярослав стоял у стекла. Он все еще был в костюме, широкие плечи напряжены, спина повернута к ней. В руке он держал толстый конверт.

- Ярослав? - тихо позвала она. - Ты рано.

Она сделала шаг вперед, собираясь обнять его, поцеловать в щеку, начать вечер, который изменит их жизни.

Ярослав отступил в сторону. Это не было случайным движением. Это был резкий, преднамеренный отказ.

Анфиса-Светлана замерла. Ее рука повисла в воздухе, касаясь лишь холодного кондиционированного воздуха. Улыбка, которую она репетировала, умерла на губах.

Он обернулся. Его глаза были цвета зимней Атлантики - серые, холодные и штормовые. Он смотрел на нее не с любовью, даже не с вежливым безразличием, которое обычно носил, а с отстраненностью человека, разглядывающего мебель, которую собирается продать.

Он швырнул конверт на мраморный кофейный столик. Тот приземлился с тяжелым, окончательным стуком.

- Подпиши, - сказал он. Голос был ровным.

Анфиса-Светлана посмотрела на конверт. В углу был вытеснен логотип юридической фирмы его семьи.

- Что это? - ее голос был едва слышен.

- Три года истекли. Контракт выполнен, - Ярослав подошел к бару и налил себе виски. Ей он ничего не предложил. - Василиса вернулась в город.

Имя ударило ее, как физический удар под дых. Василиса.

Анфиса-Светлана потянулась к конверту. Пальцы дрожали так сильно, что она едва смогла открыть застежку. Она вытащила документ.

СОГЛАШЕНИЕ О РАСТОРЖЕНИИ БРАКА.

В ушах зазвенело, заглушая шум города. Развод. В их годовщину.

- Она прилетела сегодня днем, - сказал Ярослав, делая глоток. Он не смотрел на нее. Он смотрел в окно, на отражение жизни, которую хотел, и в которой, очевидно, не было места для нее. - Я обещал ей, что буду рядом, когда она вернется. Я намерен сдержать обещание.

Рука Анфисы-Светланы инстинктивно скользнула в карман, сжимая твердый пластик теста на беременность.

- Ярослав, - сказала она, голос сорвался. - Сегодня... наша годовщина.

Он издал короткий, безрадостный смешок.

- Это дата истечения деловой сделки. Не романтизируй манипуляции Аристарха.

Он повернулся к ней, лицо ожесточилось.

- Василиса потеряла возможность ходить из-за меня. Из-за той аварии. Я обязан ей жизнью. Я не потрачу больше ни дня, играя в семью с тобой.

Тошнота накатила на Анфису-Светлану, внезапная и жестокая. Это был токсикоз, спровоцированный стрессом, но она сглотнула его. Горло обожгло.

- Дело в деньгах? - спросил Ярослав, видя ее колебание. Он смотрел на нее с чистым изнеможением. - Если алиментов недостаточно, скажи юристам. Я велел им быть щедрыми. Добавь ноль, если хочешь. Просто подпиши эти чертовы бумаги.

Он думал, она тянет время из-за денег. Он считал ее паразитом.

Если она скажет ему сейчас... если достанет этот тест... что произойдет?

Она смотрела на его холодное лицо. Она думала о Василисе, женщине, которая годами травила ее в прессе, женщине, которую Ярослав считал святой. Если Ярослав узнает о ребенке, он не полюбит ее. Он заберет ребенка. Он отдаст малыша Василисе на воспитание. Анфису-Светлану выбросят, а ее дитя станет пешкой в играх семьи Серебряковых.

Яростная, холодная решимость накрыла ее. Слезы высохли мгновенно.

Она не могла позволить ему узнать. Не сейчас. Не когда он смотрит на нее с таким презрением.

Анфиса-Светлана подошла к столу. Она взяла тяжелую ручку Montblanc, лежащую рядом с бумагами. Она не читала пункты. Она не смотрела на суммы отступных.

Она подписала свое имя. Анфиса-Светлана. Она заколебалась, ручка зависла, прежде чем добавить «Серебрякова» мелким, сжатым почерком, выполняя юридическое требование ее текущей личности.

Она закрыла ручку и толкнула бумаги обратно к нему.

- Как пожелаешь, - прошептала она.

Ярослав моргнул. Казалось, он был удивлен отсутствием борьбы. Он взял бумаги, сканируя подпись, словно проверяя на наличие подвоха. Не найдя его, напряжение в его плечах не исчезло, оно просто сместилось.

- Юристы свяжутся с тобой насчет даты переезда, - сказал он. - Ты можешь остаться здесь на пару недель, пока ищешь жилье.

- Я справлюсь, - сказала она.

Он кивнул, один раз, коротко.

- Хорошо.

Он повернулся и пошел к двери. Он не оглянулся. Он не сказал «С годовщиной». Он просто открыл дверь и ушел.

Тяжелый щелчок замка эхом разнесся по пентхаусу.

Анфиса-Светлана опустилась на колени на мягкий ковер. Она вытащила тест из кармана. Свернувшись вокруг него, коснувшись лбом пола, она впервые за этот вечер позволила себе закричать.