Возрождение отвергнутой невесты: В объятиях властного миллиардера

От лица Анны Фроловой:

Мои глаза горели — физическое проявление непролитых слёз, невысказанной боли, которая гноилась годами. Мне хотелось уйти, сбежать от удушающей атмосферы их наигранной семейной драмы, где я всегда была либо злодейкой, либо невидимым реквизитом. Я шагнула к двери, отчаянная потребность в свежем воздухе царапала мне горло.

Артур преградил мне путь, его крупная фигура стала внезапным, пугающим барьером. Выражение его лица было суровым, не терпящим возражений. «Анна, на минутку».

Он откашлялся, его взгляд неловко переместился на Ксению, которая теперь «спала» в своей кровати, представляя собой хрупкую картину немощи. «Заявка Ксении на стипендию. Её дипломная работа скоро должна быть сдана, а с её состоянием... она не сможет её закончить». Он сделал паузу, позволяя намёку повиснуть в воздухе. «У вас одна и та же специальность, одно и то же направление исследований. Ты могла бы... помочь ей».

Меня накрыла горькая волна. Помочь ей. Эти слова были знакомым рефреном, завуалированным приказом, который всегда приводил к моему собственному стиранию. Я знала, что он имел в виду. Он ожидал, что я напишу её за неё, как я делала бесчисленное количество раз до этого.

В моей голове прокручивался бесконечный парад «помощи». Школьные сочинения, университетские проекты, даже вступительные экзамены на престижную архитектурную программу, о которой я мечтала, но от которой отказалась. Ксении, вечно «хрупкой», всегда был нужен «литературный негр», тень, чтобы обеспечить её академический успех. Она даже списывала на экзаменах, выдавая мои ответы за свои, потому что не могла вынести, чтобы мои оценки были лучше её. Её хитрость всегда была острее её ума.

Я вспомнила, как она украла моё тщательно проработанное портфолио, коллекцию проектов, в которые я вложила всю душу, и представила его как своё для желанной летней стажировки. Она получила её, конечно. Моё имя, моя работа — всегда её триумф.

Теперь это была её дипломная работа для стипендии. Важнейший шаг в её тщательно выстроенном фасаде. Я точно знала, что она даже не начинала её. Зачем утруждаться, когда её прилежная близняшка всегда была рядом, чтобы взять на себя всю работу?

«Анна, пожалуйста», — прошептала моя мать, Диана, от кровати Ксении, её голос сочился знакомой, манипулятивной заботой. «Она так слаба. Всего лишь это последнее дело перед операцией. Ради сестры».

Всего лишь это последнее дело. Сколько раз я слышала эти слова? Каждый раз у меня сжималась грудь, знакомая боль расцветала за рёбрами. Это было физическое проявление медленной, мучительной смерти моей собственной личности.

Я выдавила из себя хрупкую улыбку, усилие стоило мне больше, чем должно было. «Конечно», — сумела выговорить я, и слово прозвучало пустым эхом. Окончит ли она вообще университет, когда меня не станет? Мысль была жуткой, но странно отстранённой. Это не имело значения. Скоро ничего из этого не будет иметь значения.

Лицо Артура просветлело от ослепительной волны облегчения. «Прекрасно! Я знал, что ты поймёшь». Он полез в свой портфель и достал толстый, переплетённый документ. «Я принёс твою дипломную работу. Ксения была так вдохновлена твоей работой, что хотела использовать её как основу». Он передал её Ксении, глядя на неё с обожанием.

Ксения, которая до этого лежала совершенно неподвижно, внезапно зашевелилась. Её глаза распахнулись, тёмные и всезнающие. Она взяла дипломную работу у Артура, самодовольная ухмылка скривила её губы. Затем, почти незаметно, она показала мне язык — детский, торжествующий жест, который говорил о многом.

Артур наклонился, его губы коснулись уха Ксении. «Моя умница», — пробормотал он, гладя её по волосам. Ксения хихикнула, издав милый, невинный звук, и игриво шлёпнула его по руке, её щёки покраснели. Сцена была до тошноты интимной, предательство, разыгравшееся на моих глазах.

Я смотрела на них, молчаливый наблюдатель в моей собственной рушащейся жизни. Если бы яд уже не вытравил из меня волю к борьбе, если бы медленный распад не притупил мой дух, я бы взревела. Я бы кричала, пока не задрожали бы стены, пока их наигранный покой не разлетелся бы вдребезги. Но мой волк, моя внутренняя сила, слишком долго подвергался систематическому отравлению, был закован в цепи и лишён голоса.

Я развернулась и вышла из комнаты, мои шаги были тяжёлыми, каждый из них тащил меня всё глубже в бездну. Лёгкий и беззаботный смех доносился мне вслед из комнаты. Никто не окликнул меня. Никто не попытался остановить.

Я пошла домой, в тихое уединение своей квартиры, моего убежища от их неустанных требований. Уютная гостиная, когда-то бывшая оазисом спокойствия, теперь казалась гробницей. Я смотрела на свои вещи — мои архитектурные эскизы, любимые книги, немногие безделушки, которые олицетворяли меня. Внезапная, яростная решимость ожесточила моё сердце.

Если никому нет дела, если мне суждено быть стёртой, то я сотру себя сама. Я не оставлю ничего, на что они могли бы претендовать, ничего, что они могли бы вплести в своё повествование. Я методично собрала все личные вещи, все следы Анны Фроловой, и запихнула их в большие мусорные мешки. Мои портфолио, мои награды, мои заветные воспоминания — всё исчезло. Я вытащила мешки на обочину, совершая ритуальное очищение от непрожитой жизни.

От напряжения по груди прошла жгучая боль. Мои лёгкие горели, каждый вдох давался с трудом. Редкое дегенеративное заболевание, тихий убийца, который грыз меня месяцами, быстро прогрессировало. Яд почти достиг своего пика. Каждое движение теперь было агонией, жестоким напоминанием о неизбежном.

Я, спотыкаясь, вернулась внутрь, хватаясь за грудь, задыхаясь. Я действительно умираю. Эта мысль не пугала, это был просто суровый, неоспоримый факт.

Я рухнула на кровать, мир закружился. Мне нужно было отдохнуть, собрать последние остатки сил для финального акта. Всего несколько часов.

Внезапный, сильный грохот нарушил тишину. Дверь в мою квартиру распахнулась, ударившись о стену. В дверном проёме стоял Артур, его лицо исказилось от ярости. За ним появились мои родители с мрачными лицами, а Ксения, истерически рыдая, цеплялась за Диану.

«Что ты наделала, Анна?» — взревел Артур, его голос дрожал от ярости и недоверия. «Как ты могла так нас предать?»

Ксения завыла, указывая на меня дрожащим пальцем. «Она такая жестокая! Она хочет меня погубить!»

«Погубить тебя?» — пробормотала я, мой голос был хриплым. «Как?»

«Не строй из себя невинную!» — Артур шагнул вперёд, его глаза пылали. «Ты намеренно позволила, чтобы Ксению обвинили в плагиате! Ты её подставила!»

Моя мать, Диана, с лицом, на котором застыло неодобрение, шагнула вперёд. «Анна, как ты могла так обидеть свою сестру? После всего, что мы для тебя сделали!» Она обняла Ксению, прижимая её к себе, словно защищая от моей мнимой злобы.

Плагиат? Моя дипломная работа. Это они сделали. Они действительно это сделали.

Я закрыла глаза, волна усталости накрыла меня. Вот оно. Последний, жестокий акт моей жизни.