Возрождение отвергнутой невесты: В объятиях властного миллиардера

От лица Анны Фроловой:

Ксения сделала это. Она взяла мою диссертацию, ту самую, что Артур дал ей, и опубликовала её на онлайн-форуме университета, выдав за свою. Она была так нагла, так уверена в своей способности манипулировать всеми вокруг.

Мой бывший научный руководитель, профессор Белоусов, блестящий, но общеизвестно дотошный архитектор, заметил это первым. Он всегда видел во мне что-то особенное, искру таланта, которую моя семья неустанно пыталась погасить. Он поддерживал мои проекты, хвалил моё уникальное видение и даже предложил мне заветное место в своей передовой исследовательской лаборатории. Именно он деликатно намекнул, что моя работа слишком сложна, слишком оригинальна для обычного стиля Ксении.

Когда диссертация появилась под именем Ксении, он заподозрил неладное. Он начал задавать ей вопросы, вникая в сложные детали проекта, в теоретические основы. Ксения, как и ожидалось, растерялась. Она не могла объяснить нюансы, не могла защитить новаторский подход, не могла выразить саму душу проекта.

Интернет-сообщество, всегда бдительное, быстро всё поняло. Форум заполнился комментариями. «Это совсем не похоже на работу Ксении». «Она даже не может ответить на элементарные вопросы по собственной диссертации». «Это явный плагиат!»

Обвинения нарастали, разгораясь, как лесной пожар всеобщего возмущения в сети. На кону стояла репутация университета.

Артур, с лицом, чёрным как туча, вытащил меня из постели. Моё тело кричало от протеста, острая боль пронзала ослабевшие конечности, но он не обращал на это внимания. Он был ослеплён яростью, своей неистовой потребностью защитить Ксению. Он толкнул меня к сестре, которая всё ещё цеплялась за Диану, её рыдания драматично отдавались эхом в маленькой комнате.

«Посмотри на неё, Анна!» — прорычал он, указывая на Ксению. — «Ты всё разрушила! Извинись! Немедленно!»

Я смотрела на него, на ярость в его глазах, и в моей голове эхом отдавался один-единственный мучительный вопрос: когда он стал её?

Я вспомнила ночь, когда он нашёл меня, пять лет назад. Мои родители только что выгнали меня, их слова были отравленным кинжалом в моём сердце. Я была сломлена, потеряна, стояла одна на пронизывающем ветру. Артур, тогда многообещающий молодой бизнесмен, оказался рядом, словно маяк в моей тьме. Он накинул на меня свою куртку, его глаза были полны нежности, которой я никогда не знала. Он отвёл меня домой, в свою квартиру, и терпеливо слушал, как я, рыдая, рассказывала свою историю. Он был моим спасителем, моей опорой. Он заставил меня снова поверить в любовь, в будущее, которое я считала потерянным.

Он клялся, что защитит меня, что больше никогда не позволит никому причинить мне боль. «Ты моя, Анна», — прошептал он, и его слова были бальзамом для моей разбитой души. — «Я всегда буду дорожить тобой». Он ненавидел то, как моя семья обращалась со мной, ненавидел их фаворитизм, их будничную жестокость. Он был моей тихой гаванью, моим всем.

Но потом Ксения начала вторгаться в наше пространство, сначала незаметно. Она появлялась на наших свиданиях, «случайно» сталкиваясь с нами, всегда выглядя хрупкой, всегда нуждаясь во внимании Артура. Она прижималась к нему, шептала секреты, её изящная рука всегда находила его руку. Их переписка стала постоянной, безмолвным потоком общения, который исключал меня, который подтачивал фундамент наших отношений.

Моя любовь, мой защитник, медленно, коварно превратился в яростного стража моей мучительницы. Я думала, что теперь неуязвима для боли, что моё сердце слишком онемело, чтобы разбиться. Но видеть, как Артур уничтожает меня, чтобы возвысить Ксению, всё равно было как нож в живот.

Какое это теперь имело значение? Я и так была призраком, быстро угасающим. Моё время истекало. Я дам им то, чего они хотят. Я совершу этот последний, жалкий акт самоуничижения.

«Это сделала я», — сказала я едва слышным голосом. — «Я украла диссертацию. Прости, Ксения». Слова на вкус были как желчь.

В комнате раздался всеобщий вздох. Даже Ксения перестала рыдать, её глаза расширились от удивления. Мои родители уставились на меня, потом друг на друга, на их лицах была смесь шока и растерянного облегчения.

«О, Анна», — вздохнула Диана, прижав руку к груди. — «Наконец-то ты заботишься о сестре. Жаль, что это заняло так много времени».

Феликс кивнул с самодовольным видом. «Вот видишь? Я же говорил, что она одумается. Ей просто нужен был толчок. В глубине души она всегда была такой зрелой».

Взгляд Артура смягчился, в нём промелькнуло что-то похожее на вину. Он шагнул ко мне, протягивая руку. «Анна, я... я знаю, что это тяжело. Но мы справимся. Я позабочусь о тебе. Тебе не придётся ни о чём беспокоиться. Даже если ты не сможешь закончить учёбу, мы обеспечим тебе комфортную жизнь».

Я выдавила ещё одну улыбку, гротескную пародию на счастье. Комфортную. Он говорил о будущем, которого я никогда не увижу, о жизни, которой никогда не проживу. Будущее, которое он представлял для «нас», уже рассыпалось в прах.

Ксения, которая наблюдала за нами со странной, расчётливой напряжённостью, внезапно достала телефон. Она включила камеру, и на её губах заиграла хитрая ухмылка. «Я хочу это записать», — всхлипнула она голосом, всё ещё сочащимся фальшивыми слезами. — «Чтобы все знали правду».

Она направила камеру на меня. «Анна, ты воровка! Ты украла мою работу! Ты пыталась разрушить мою жизнь!» — завывала она, её игра была достойна «Оскара». — «Скажи это! Скажи, что тебе жаль! Скажи, что ты украла мою диссертацию!»

Мои родители и Артур смотрели, их взгляды были прикованы ко мне, ожидая. Требуя.

Я посмотрела в объектив, в холодный, бесчувственный глаз камеры. «Я... я украла диссертацию Ксении», — прошептала я, и мой голос сорвался. — «Я прошу прощения. Это было неправильно. Я признаю это».

По комнате пронёсся всеобщий вздох облегчения. Они получили своё признание. Их золотой ребёнок был оправдан.

Ксения, с лицом, всё ещё измазанным театральными слезами, быстро загрузила видео. Через несколько минут мой телефон зажужжал от уведомлений. Интернет-мир взорвался бурей осуждения. «Анна Фролова, плагиаторша! Позор ей!» «Как она могла так поступить с собственной сестрой?» Сообщения с ненавистью, оскорблениями и насмешками заполнили мой почтовый ящик.

Тем временем Ксения играла роль великодушной жертвы. Она опубликовала слезливое сообщение, «прощая» меня, призывая к доброте и выставляя себя образцом благородства под давлением. Пока все остальные были отвлечены, она наклонилась ко мне, её голос был ядовитым шипением.

«Дура», — прошептала она, её глаза горели триумфом. — «У тебя никогда не было шанса. Думаешь, можешь со мной соперничать? Думаешь, заслуживаешь их любви? Они все мои, Анна. Мама, папа, Артур. Они всегда были моими. Ты никого не заслуживаешь».

Последние слова были ударом молота, расколовшим то немногое, что осталось от моего духа. Я смотрела на неё, на чистую, неприкрытую злобу в её глазах, и знала, с уверенностью, леденящей меня до костей, что она имела в виду каждое слово.

Яд в моих венах казался желанным объятием. Скоро всё закончится.